— Да чтоб тебя… — выругался я, когда первые капли дождя уже начали покрывать мою одежду.
Пришлось быстро делать укрытие для себя и коня. Я собрал ветки в ближайшей роще и пока они не намокли спрятал их в свой импровизированный шалаш. Ночка выдастся веселой, но вряд ли меня сейчас что-то может заставить повернуть обратно. Главное, чтоб дороги не размыло.
— Спокойной ночи, — произнес я вслух неизвестно кому. А самому почему-то вспомнились мои веселые деньки в городской тюрьме. Мои «сто способов как убить человека» ерунда, по сравнению со «Сто одним способом как сказать прости». Дадут ли мне на это шанс?
Дождь закончился почти к рассвету, я сразу разжег костер и немного перекусил. Ни души только я и мой конь. На ум пришла дурацкая мысль первое число августа, а значит, мы ждем гостей. Только вот того гостя уже нет в живых. Осуждаю ли я Керри за такой поступок? Не знаю.
Вновь отправляясь в путь, я пытался об этом не думать, но мысли вновь возвращались к этой теме. Убийство или самозащита? Он ведь сам собирался убрать Керри как и ее родителей и возможно не только их. Законным путем она его бы не одолела, и никто бы не стал на ее защиту, побоявшись гнева старейшины. Возможно, что Билли Фарум, зная о предыдущих спектаклях Керри про отрезанную ногу Эдварда и заточенную в бочку Дарью, догадался бы и про фиктивную сметь от пожара и стал бы их преследовать. Тогда угроза могла бы нависнуть и над Ханной так как Керри наверняка посвятила её в свои планы.
Когда голова от этих размышлений уже начала трещать вдали показалась гавань города Укунь-Парда.
Народу здесь было очень много хоть городок сам по себе не очень и большой. Очень красивый яркий, но к сожалению имея свой присущий всем приморским городам запах рыбы и соленой морской воды. Стоял самый разгар полуденной жары а если учесть и то что здесь вчера, похоже, тоже прошел сильный ливень, то влажность в воздухе заставляла по нескольку раз вытирать пот со лба.
Расспросив торговца в рыбной лавке, я узнал, что караван из нашего городка прибыл вчера утром. Выловив на рынке молодого юнгу, узнал, что из-за плохой погоды вчера ни один корабль не ушел в море. Три больших корабля отправятся сегодня вечером, как только спадет жара. Это означало что они еще где-то здесь. Обрадовавшись такой приятной новости, я поспешил в два ближайших постоялых двора. Когда мои расспросы не дали никаких результатов я признаться немного запаниковал. Никто не видел двух молодых девушек и хромого старика. Где они могут быть? Я поспрашивал в едальнях в магазинах заглядывал к частным хозяевам сдающих комнаты но лишь потом вспомнил что не видел в её поместье собак. Ну конечно! Если она взяла их с собой, то ни в какой постоялый дом их не пустят. Моей последней надеждой стал скотный дворик недалеко от моря и каково же было мое удивление, услышав у ворот такую фразу:
— Вы мне еще теорию Марольда Гондрата о взаимополитических отношениях стран мира бывшего союза Эднеров предложите сейчас пересказать. А там между прочим четыреста пятьдесят страниц.
— Парень, ну чего ты так рассердился. Загони свою псину обратно, и я сделаю вид, что эта курица издохла своей смертью.
Во дворе стоял низенький мужчина, указывающий на труп почившей курицы. Рядом стоял молодой парень кое-как удерживающий за поводок большую собаку.
Я сделал лишь хлопок и тихий свист, и собака, повалив на землю парня, кинулась ко мне.
— Ну, здравствуй Бархан, — псина облизала мне руки и стала радостно прыгать возле меня, — пошли я тебя к Арешу отведу он то наверняка спокойно у себя в будке спит.
— Лаен? — Дарья переодетая в юношу смотрела на меня с явным испугом.
— Отведите отведите молодой человек, — взмолился мужчина опасливо глядя на радостную псину, — но на сей раз привязывайте получше.
Я кивнул и позволил притихшей Дарье отвести нас к будке. Потрепав сонного Ареша по голове я повернулся к беглянке.
— Где? — твердо спросил я.
— Второй этаж, последняя дверь слева, — отрапортовала она сдавшись без лишних слов.
Так, первый этаж, второй. Сердце понеслось ускорять ритм. Теперь налево, вот она последняя дверь. Нервы, мать их. Минута вторая. Все! Я открыл дверь и тут же прям возле моего плеча пролетел нож и встрял в дверной косяк.
— Плохо. Очень плохо госпожа Бонстер, — прошипел я.
— Лаен? — она растерянно опустила руки.
— Наобум бросать ножи чревато тем, что вы промахнетесь.
— А ни разу не подозрительно, что кто-то неизвестный стоит перед твоей дверью уже десять минут, — нервно выпалила она.
Я что там так долго собирался с силами?
— А что мне надо было сразу разнести дверь и выпытать у тебя, почему вы не посвятили меня в свой план? — резко спросил я.
Наступило молчание, оба зло смотрели друг на друга все больше и больше электризуя воздух в помещении.
— Я спросил почему? — закричал я.
— А зачем? — тут же взорвалась и она. — Разве каждый не получил что хотел. Ты свободен. Церковную реформу аннулировали, а страшного монстра сожгли герои. И поверь, я уж точно не собираюсь туда вновь возвращаться.
— А старейшина? Это ведь была ты?
— Ах, вот оно что. Так вот знай, об этом я ни капли не жалею. Он заслужил это. Так ты за этим сюда явился? Свершить суд над убийцей? Так вперед давай действуй. Вот он я монстр, я уверенна ты не промажешь, — она покосилась на нож, который я вытащил. И расставив руки, добавила: — Ну же целься в сердце, если ты еще помнишь где оно.