Честное слово вора: читать начало книги онлайн

Утюг почувствовал, что хочет пить.

– Ну-ка, подруга, принеси мне коньяку со стола. Да культурно: не бутылку тащи, а в бокал налей.

Девушка снова кивнула и пошла к столу. Повернувшись спиной к Утюгу, она налила коньяку в стоявший на столе бокал. В это время она спиной закрывала свои руки и видеть их Утюг не мог. А зря. Если бы он их видел, то пить из бокала наверняка бы не стал. Налив бокал, девушка быстрым движением нажала кнопку на маленьких часиках, которые были у нее на левой руке. Крышка часов откинулась, девушка вытащила из открывшегося тайника небольшую белую таблетку и бросила ее в коньяк. Таблетка моментально растворилась, не оставив никаких следов. Девушка легким щелчком ногтя захлопнула крышку тайника. Вся эта процедура заняла у нее не больше секунды, и Утюг ничего не заметил. Собственно, в этот момент он не смотрел на девушку, а лежал, уставившись в потолок и ни о чем не думая. Он не знал, что совсем скоро это состояние станет для него единственно возможным.

Девушка повернулась к нему и поднесла бокал.

– Вот, вы просили…

Утюг не глядя принял бокал и одним движением осушил его, не почувствовав ни малейшего привкуса. Это было совершенно неудивительно. Хитрая химия, заключавшаяся в таблеточке, именно на это и была рассчитана – ощутить ее на вкус было невозможно. Но зато спустя несколько секунд Утюг ощутил ее иным образом.

Он неожиданно икнул, потом схватился за живот и дико взвыл. Его скрючило пополам, глаза закатились, он рухнул на кровать и стал кататься по покрывалу, сминая его и испуская хриплое рычание. Пока Утюг катался по кровати, девушка, назвавшаяся Катей, отступила на шаг и ждала, внимательно наблюдая за ним. Ее глаза, до сих пор холодные и неподвижные, ожили и загорелись каким-то странным огнем.

Через несколько секунд Утюг перестал кататься и застыл. В горле его послышалось низкое клокотание, изо рта повалила зловонная бурая пена. Руки и ноги Утюга конвульсивно подергивались.

Увидев это, девушка шагнула вперед, схватила его за руку, с неженской силой рванула и повалила на пол. Утюг слабо дергал руками и ногами, изо рта у него по-прежнему шла пена, но он был еще жив. Девушка распрямилась, приподняла ногу в изящной туфельке и, хорошенько прицелившись, опустила ее Утюгу на лицо. Каблук-шпилька вжался в его глаз и ушел вглубь на всю длину. Брызнувшая кровь и еще что-то прозрачное испачкали голую ногу девушки, в глазах которой было садистское удовлетворение, а на лице застыла злобная усмешка.

Она была не из «Клеопатры». Машину, ехавшую из этой фирмы, тормознули на подъезде к кабаку два кавказского вида парня в форме гаишников. Они высадили из нее шофера с его пассажиркой, завели в подъезд стоявшего рядом дома и оставили под конвоем одного. А второй занял место водителя, посадил на место рядом с собой ждавшую в доме девушку и поехал к клиенту. Опасно все время пользоваться услугами одного и того же эскорт-агентства и тем более опасно вызывать девочек по сотовому телефону. Но поделиться приобретенным опытом Утюг уже ни с кем не смог бы.

Глава 24

В городском спортклубе среди всевозможных спортивных секций была в том числе и секция карате. Старик, который вел занятия, действительно заслуживал названия сэнсэй. Это был очень старый японец, попавший на Колыму после Второй мировой войны, да так здесь и оставшийся. Звали его Саканиси-сан, и сейчас ему было уже за девяносто лет, но старик до сих пор сохранил полную ясность ума и подвижность. Одно это говорило о том, каким выдающимся мастером он был, а те, кто видел его в деле, хотя бы на тренировке, потом не находили слов, чтобы об этом рассказать, только руками размахивали.

У входа в спортклуб на стенде для объявлений висело расписание занятий секции. Первая группа – понедельник, среда и пятница с двенадцати до четырех, вторая группа – в те же дни, но с четырех до восьми, и третья группа – вторник, четверг, суббота с четырех до восьми. Но, кроме этих трех групп, в спортклубе тренировалась и четвертая, существование которой не афишировалось.

Нет, она была вполне официальной, старик-японец честно получал за нее зарплату, а в плане работы спортклуба так и значилось: «Секция карате, четвертая группа». Так что настоящим секретом существование группы не было. Но попасть в нее, в отличие от других трех, человек с улицы бы не смог.

В первую группу мог прийти кто угодно; вторая была открыта выпускникам первой, а третья – выпускникам второй. Впрочем, каждый, кому время подходящей ему группы казалось неудобным, мог посещать занятия другой. Сэнсэй не одобрял этого, но и не запрещал. А четвертая группа была закрыта полностью. Нет, это были не какие-то особенные личные ученики японца. Такие у него тоже были, но с ними он занимался у себя дома, совершенно отдельно.

А четвертую группу, тренирующуюся в спортклубе по вторникам, четвергам и субботам с двенадцати до четырех, целиком и полностью составляли боевики преступной группировки спортсменов. Это были, так сказать, курсы повышения квалификации для ребят, у которых физическая подготовка была выше всяких похвал, но техника изрядно хромала.

Конечно, было немного странно, что боевики тренируются в общедоступном городском спортклубе, хотя у них самих есть куда более хорошие спортивные залы, но этому было свое объяснение. Тренировать своих быков Медведь хотел только у Саканиси-сана, зная, что лучше его никто в Магадане не научит. А у японца были свои причуды: в частности, он категорически отказывался работать в другом месте, кроме городского спортклуба. Объяснял он это свое нежелание тем, что может работать только на одного нанимателя.

Почему это так, если работа на второго нанимателя не мешает работе на первого, Медведь, слушавший в свое время эти объяснения, понять не смог, но, окончательно убедившись, что переспорить старика не сможет, решил выйти из положения с помощью этой самой четвертой группы. Это был один из тех редких случаев, когда лидер спортсменов не попытался добиться своего силой, а пошел на компромисс. Может быть, он поступил так потому, что понимал: с японца – где сядешь, там и слезешь, против воли он никого учить не будет. Только проблем не оберешься. А на четвертую группу старик согласился легко. Правда, принимать от Медведя солидную прибавку к зарплате категорически отказался, объясняя это все теми же причинами.

Сейчас в четвертой группе занималось больше сорока человек. Нет, разумеется, по стольку на каждой тренировке не собиралось, но человек по тридцать – тридцать пять присутствовало каждый раз. В этот день в зале было чуть меньше тридцати человек, занимавшихся карате, и еще несколько, качавшихся на тренажерах, стоящих вдоль стен. Это было чем-то вроде разминки.

Занимающиеся карате быки стояли в стойках тремя ровными шеренгами с интервалами примерно метр друг от друга. Японец шел вдоль шеренг и поправлял стойки, что-то вполголоса объясняя спортсменам. Эта группа была для старика самой трудной. С одной стороны, в нее попадали только очень хорошо физически подготовленные люди, что хорошо, но, с другой стороны, ему приходилось прилагать массу усилий, чтобы поддерживать в зале порядок и дисциплину. Да и для подкрепления своего авторитета ему приходилось сходиться в тренировочном поединке едва ли не с каждым новичком, который никак не мог понять, зачем это он, такой большой и сильный, будет слушаться сухонького старичка с морщинистой кожей, которого, казалось бы, одним пальцем насмерть придавить можно. Конечно, Саканиси-сан каждый раз доказывал всем желающим, что внешность не главное, но чем дальше, тем труднее становилось ему это делать – все-таки возраст есть возраст, никуда от него не денешься.

Старик наконец прошел вдоль всех рядов, вышел вперед и показал серию упражнений, которую должны были повторить бойцы.

– Прежде чем начать, еще раз вспомните о руках, – сказал японец. – Помните: рука должна быть чуть согнута в запястье, а пальцы согните чуть меньше, чем в позиции «хиракен». Если во время упражнения вы будете держать руки неправильно, то, значит, вы делаете его напрасно. Теперь начинайте.

И старик снова пошел по рядам, поправляя и советуя.

Качавшиеся вдоль стен парни со стороны наблюдали за ним. Их очередь еще не пришла, они займут место среди тренирующихся через полчаса, а к тренажерам пойдет следующая партия. Так была построена тренировка – три часа карате и один час силовых упражнений на тренажерах.

Неожиданно широкие двери зала, находившиеся в дальнем его конце, широко распахнулись, и в помещение спиной вперед ввалился какой-то мужик со встрепанной шевелюрой в драной черной телогрейке и стоптанных сапогах. Он даже не оглянулся на находившихся в зале людей, а сразу принялся кричать, обращаясь к кому-то за дверью:

– Давай, давай, заноси! Правее, правее, Петрович, зацепляешься!

– Да что мы мучиться будем?! – послышался из-за дверей хриплый недовольный голос. – Ты вторую створку-то открой, Серега! Тогда легко пройдет!

Все находившиеся в зале – и японец, и спортсмены – повернули головы к дверям. Акустика была прекрасная, и все происходившее у дверей было отлично слышно. Хриплое дыхание, ругань мужиков и стук чего-то тяжелого о косяки.

– Открой створку, Серега, чего стоишь, как пень? – снова раздался голос из-за двери.

Вошедший мужик, по-прежнему не поворачиваясь лицом к залу, встал на цыпочки и стал пытаться отодвинуть шпингалет. Дверь была здоровенная, и росту мужику явно не хватало.