Он стоял на краю ямы, вытянув над ней руки и сжимая и разжимая пальцы в попытке стряхнуть с них грязь.
На меня переписчик глядел будто бы добродушно. Терпеливо.
– Как ты туда попал? Обратно можешь вернуться?
Я подошел к стене. Мешкать перед ним не хотелось, и я решил вновь перебраться через трещину, цепляясь руками за выбоины.
Переписчик потянулся и выдернул меня на свою сторону, когда я и полпути не прошел. Просто схватил и выдернул, да так быстро, что дыхание сперло, и я замер на привычной половине пещеры, глупо моргая.
Он опустил руку мне на плечо:
– Вот так.
Я много чего хотел ему сказать, много о чем спросить, но пока не мог выдавить ни звука.
Подступала ночь. Я смотрел мимо чужеземца на темную сторону холма, на листву и камень в закате. Раздался очередной вскрик.
– Ваш мул, – быстро сказал я, чтобы он понял: я просто удивился, не испугался.
Переписчик жестом указал на спуск с холма и поджал губы, но прежде, чем он заговорил, я выпалил:
– У меня в городе никого.
На сей раз удивился он. И взглянул на меня заботливо, с интересом.
– Кое-кто был… – Я пытался придумать, как объяснить, кто для меня Сэмма и Дроб. Ну, по крайней мере, Сэмма на мосту скоро уже будет ловить мышей. – Одна больше ничем мне помочь не может, а второй ушел. Его зовут Дроб.
Переписчик отвел глаза, уставившись на темный склон, и будто даже дышать перестал.
И тогда я умолк, хоть и собирался поведать гораздо больше. Где бы он ни был, о бедном Дробе я больше ничего не мог сказать.
– Никого не осталось, – закончил я.
Переписчик кивнул, выдохнул и, покинув пещеру, замер у начала тропы.
– У тебя дома есть еда? – спросил он.
– Вам нельзя входить.
– Знаю. Ты спец в правилах. Я думал, что тебе не мешало бы перекусить. Так есть что-нибудь?
– Да.
– И ты мог бы… – начал он, но заблудился в размышлениях и в конце концов быстро проговорил: – Итак. Как я уже сказал, порой возникают задачи… цифры подсказывают, что именно нужно сделать. И моя работа эти задачи решать. У нас были беспорядки там, откуда я родом. Сражения. И мы поняли, что чем больше знаешь о собственном народе, тем лучше. Вот почему я отправился считать.
Он помолчал и осторожно продолжил:
– На меня кое-кто работал. Но она доверилась сплетням. Обо мне. И в конце концов сбежала с записями и сообщениями, которые ей не принадлежат. Теперь ее нет. Документы переоформлены. Мне нужна замена. Горожане рассказали мне о твоих родителях и о тебе. Закон в какой-то мере учитывает и кровь. Что бы ни случилось, я отмечу тебя в своих книгах, и ты станешь моей ответственностью, а книги – твоей. Ты мог бы их изучить.
Он опять умолк. А я хотел слушать дальше.
– Мне нужен стажер, – сказал переписчик. – Отправишься со мной?
И я ответил:
– Да.
ЧУЖЕЗЕМЕЦ СПУСТИЛСЯ С ХОЛМА ПО МАРШРУТУ, какого я бы никогда не выбрал. Я следовал за ним до утеса. Он показал мне огни города, и черноту другого холма за ним, и зияющий внизу овраг, и мост. Где-то светился неон, отмечая работающие допоздна места. С нашей точки обзора я не узнал район на другой стороне, как будто видел его впервые, как будто только что для себя открыл.