На высоте птичьего полёта: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Так думал я, направляясь в Тушино, когда тревожно зазвонил мобильник, и ещё не схватив его, я понял, что случилось что-то катастрофическое, потому, что по всем расчётам должна была объявиться Алла Потёмкина, чтобы раскаяться и пойти ни мировую, но, к своему удивлению, я услышал даже не голос Радия Каранды, что само по себе было естественно, а — Веры Кокоткиной:

— Михаил Юрьевич, Алла Сергеевна в больнице!

От такие новостей обычно в мошонке что-то отрывается и катится по салону аж в багажник.

— В какой?!

Я как раз сворачивал на Гиляровского и едва не поцеловал красную «мазду», резко вывернул руль вправо и вдавил педаль тормозов; однако, водитель «мазды» даже не заметил моих судорожных манёвров и преспокойно мелькал передо мной в своей музыкальной шкатулке, от которой за версту бухали низкие регистры и дрожали стёкла близлежащих домов.

— В центральной клинической номер один! — Расслышал я с третьего раза и надавил на педаль газа.

— Что с ней?

Музыкальная «мазда» осталась позади. У меня сразу возникло стойкое ощущение, что с Радием Карандой не всё в порядке.

— Какой-то мужчина толкнул её на лестнице и!..

— Она жива?! — Я не мог дождаться, когда Вера Кокоткина закончит свою длиннющую фразу, казалось, ей не было конца, и слова тянулись бесконечно долгие, как товарный состав стандартного формата.

— Да! — испугалась она так, что стала заикаться.

— Понял, — крикнул я в трубку, — еду!

Нет, я не ехал — я летел в нарушении всех правил, и к счастью, никого не подрезал, не загрыз, не подбросил в воздух, как тряпичную куклу, и судьбы хранила меня, когда я, визжа тормозами, выскочил на красный свет.

Через полчаса я взбежал на высокое крыльцо, а ещё через пару минут, которые потратил, чтобы напялить бахилы, уже держал её за нежную руку, и понял, что прощён — давным-давно и навечно, и что я самый большой на свете болван, хотя её прекрасные синие глаза пытались разубедить меня в обратном.

Но самое страшное, что история отношений Валентина Репина и Жанны Брынской, а так же моя личная жизнь с Наташкой Крыловой меня абсолютно ничему не научили, а ещё где-то на уровне подсознания моталась Инна-жеребёнок с малахитовыми глазами и копной русых волос. Я каждый раз начинал заново, едва ли перечёркивая предыдущее.

В палату сунул морду заместитель Радия Каранды — Вдовин. Имени его я не помнил. Просто Вдовин. Человек, как я понял, исполнительный, но безликий, как пустота, а на фоне своего непосредственного начальника, ещё более безликий.

— Где Радий Каранда? — спросил я так, что Вдовин вначале покраснел, как помидор, а потом — посерел, словно его намазали немецкой горчицей, и испарился, крайне деликатно прикрыв дверь.

— Не пытай его, — мягкосердечно попросила Алла Потёмкина, и посмотрела мне прямо в сердце своими тёмно-голубыми глазами, — найдётся твой Радий.

На неё снизошло умиротворение. Давно бы так. Она призывала к миру и спокойствию и хотела, чтобы я смягчился и вечно сидел с ней рядом, держал её за руку. Потом поморщилась. Чувствовалось, что ей больно даже говорить.

— Лежи, тебе нельзя нервничать! — предупредил я её словами медсестры, которая опекала меня, с тех пор, как я влетел в больницу.

В палату деловито вошёл лечащий эскулап и сказал:

— Вы не волнуйтесь, мы сейчас отвезём вашу жену на магнитно-резонансное томографическое исследование, а потом с вами поговорим. — Пока я ничего не знаю!

— Не волноваться?! — вскочил я. — А почему так долго?! — и прикинул, что с момента покушения, а именно так я расценил произошедшее, прошло больше полутора часов, за это время можно было чёрта лысого раскопать и заставить воду таскать.

— Аппаратура только-только освободилась, — ловко и чрезвычайно профессионально уклонился эскулап.

Чувствовалось, что он мелко врёт не за те деньги, которые ему заплатили и которые, я был уверен, жгли ему карман, а по старой мздоимской привычке выклянчивать на всякий пожарный ещё побольше.

Я страшно разозлился, а он сразу понял, что гореть ему в аду, и артистично стушевался опять же за наши деньги, потому что их могли запросто вытрясти, стоило мне даже не слово сказать, а просто намекнуть Вдовину с подтекстом: «товарищ доктор, вы большой учёный, занимаетесь здесь не тем, чем нужно и зря давали клятву Гиппократа».

— А что у моей жены? — я посмотрел на Аллу Потёмкину.

— Насколько я понимаю, сильный ушиб спины, — снова уклонился от прямого ответа эскулап и чисто инстинктивно отступил к выходу, потому что я смотрел на него, как удав на кролика.

Я оценил его шансы уцелеть после выяснения отношений с Вдовиным, как нуль к ста, а то, что Вдовин сделает своё дело на все сто двадцать пять процентов, я даже не сомневался, потому что иначе я бы его отправил в отставку со всеми вытекающими последствиями, а там бы, глядишь, и Радий Каранда подгреб бы.

— Через полчаса мы будем всё знать, в одно я убеждён, — зачастил он, всё больше приходя в волнение, — переломов, к счастью, нет. Ушиб, очень сильный ушиб. Но люди выдерживают и не такое, — закончил он не очень уверенно.