— Уже поздно, я хочу угостить вас на прощанье до вашего отъезда.
В Пинси он пригласил Хуан Инъу и Вэй Цзюньхуна попробовать традиционное для этих мест блюдо — суп с рисовыми гренками и креветочной скорлупой. Хуан Инъу ел с большим аппетитом, ему до слез все понравилось. А вот у Вэй Цзюньхуна вообще не было аппетита, словно у него и правда было расстройство желудка. Ма Цянькуань сказал, глядя на товарища, с которым познакомился два дня назад:
— Давай я куплю тебе лекарство?
— Не нужно, — отказался Вэй Цзюньхун.
— Цзюньхун не ест и не пьет, потому что скучает по своей девушке, — объяснил Хуан Инъу.
— Он же всего несколько дней как уехал, а грустит, словно три года прошло?
— А знаете, кто его девушка? Красотка из нашего уезда! У них сейчас самый разгар страсти, конечно же, он сгорает от любви.
— О, ну тут я ничем помочь не могу.
Вэй Цзюньхун не хотел, чтобы в этот мучительный момент Хуан Инъу упоминал имя Лун Мин. Он поднимал стакан за стаканом за здоровье Хуана, ни капли нельзя было оставить — надо было пить до дна.
В поезде Хуан Инъу снова заговорил о Лун Мин:
— Цзюньхун, а как вы сошлись с Лун Мин? И когда это произошло?
— Начальник Хуан, если начальство должно контролировать мои отношения с девушками, то я вам отвечу.
Хуан Инъу опешил:
— Ты что? Я же по доброте душевной, а ты думаешь, что с какими-то другими целями? Тогда будем считать, что я не спрашивал.
Но Вэй Цзюньхун не собирался молчать:
— Мы сошлись, когда с Лун Мин сняли подозрение в убийстве. До этого мы никогда не встречались. Но мне кажется, что вы и начальник управления и до этого были знакомы с ней. Раз вы назвали ее красоткой нашего уезда, значит, вы ее хорошо знаете!
Красными от выпитого алкоголя глазами Хуан Инъу пристально посмотрел на Вэй Цзюньхуна:
— Ты на что намекаешь, а? Что до тебя у Лун Мин была связь со мной? И с начальником управления? Ты хочешь сказать, что мы продали акции, когда на них была самая высокая цена, а ты их купил[34]?
Вэй Цзюньхун заметил, что мужчина, сидевший рядом, обернулся на громкий голос его начальника, и поспешил миролюбиво сказать:
— Нет, начальник Хуан, я имел в виду, что раз вы давно знакомы с Лун Мин, то должны знать и откуда она родом, так?
— Из Фуцзяни, — сорвалось с языка у Хуана. — Они с Линь Вэйвэнем земляки. И я это знаю, и начальник полиции. Но о чем это может говорить? Как ты сам сказал, многие фуцзяньцы приезжают к нам и делают здесь бизнес, становятся чиновниками, преподавателями, военными. Разве можно сказать, что любой фуцзянец заодно с Линь Вэйвэнем?
— Но я обнаружил, что адрес Лун Мин, указанный в удостоверении личности, — поселок Хомай, деревня Саньбин, волость Цзяхэ, уезд Пинси, провинция Фуцзянь. Это та самая родина Линь Вэйвэня, где мы только что были, но Лун Мин никогда там не жила, — пришлось признаться Вэй Цзюньхуну. — Иными словами, ее информация в удостоверении, возможно, ложная, подделанная.
Хуан Инъу снова пристально посмотрел на своего подчиненного:
— Это правда?
Вэй Цзюньхун кивнул:
— Это была одна из целей моего предложения поехать на родину Линь Вэйвэня. Согласно информации в удостоверениях личности, они оба родом из одного поселка, но в действительности в Хомае нет человека по имени Лун Мин. Почему? Лун Мин же реально существует. Когда я сегодня сказал, что забыл бумажник, — это было для отвода глаз, и расстройства желудка у меня не было.
Хуан Инъу долго смотрел на него и лишь потом сказал:
— Оказывается, настоящей твоей целью было расследование в отношении своей девушки? Она ведь твоя девушка?
Вэй Цзюньхун закрыл глаза и выдохнул:
— Мне очень плохо, я страдаю. Но я уже влюбился в нее, полюбил ее. Что же теперь делать?
[34] Здесь присутствует игра слов. Слово, обозначающее «покупку акций» по условиям продавца, в настоящее время в Интернете означает также безоговорочное принятие мужчиной женщины, которая беременна от другого.