— Трусы несчастные! Бьюсь об заклад, они сдрейфят!
Кит не слушал его. Во время путешествия на лодке он познал упрямство и безжалостность стихии. Ему захотелось помериться с ней силами.
— Нам нужно будет держаться гребня на середине реки, — сказал он. — Если мы отклонимся от него, лодка налетит на скалы…
— И мы даже не узнаем, обо что расшиблись, — докончил Малыш. — Умеешь плавать, Смок?
— Если случится беда, я предпочел бы не уметь плавать: один конец!
— Я тоже так думаю, — мрачно проговорил незнакомец, стоявший рядом с Китом на скале. — Хорошо бы, если бы все это было уже позади!
— А я и за деньги не пропустил бы такого случая! — сказал Кит.
Он говорил вполне искренне, но в то же время ему хотелось подбодрить незнакомца. Постояв немного, Кит направился к лодке.
— Так вы решились? — спросил незнакомец. Кит кивнул головой.
— А у меня не хватает духу. Я тут торчу уже много часов. Чем дольше я смотрю на реку, тем больше страху нагоняет она на меня. Гребец я плохой, а со мной жена и маленький племянник. Если вам самим удастся благополучно переправиться, не поможете ли вы мне?
Кит вопросительно взглянул на Малыша. Тот молчал.
— С ним жена! — сказал Кит, и ему не пришлось разочароваться в товарище.
— Ладно! — согласился Малыш. — Я и сам думал, что нужно помочь человеку.
Малыш и Кит заторопились, но Стайн и Спраг не двинулись с места.
— Желаю удачи, Смок! — крикнул Спраг. — Я… — он замялся, — я… останусь здесь… посмотрю, как вы справитесь.
— Нам нужно троих в лодке: двоих на веслах и одного на руле! — твердо сказал Кит.
Спраг и Стайн переглянулись.
— Никуда я не поеду, — сказал Стайн. — Если ты не боишься стоять здесь и смотреть, так и я не боюсь.
— А кто боится? — запальчиво спросил Спраг. Стайн ответил ему с жаром, и пошла перебранка.
Кит и Малыш ушли одни.
— Обойдемся и без них! — сказал Кит. — Ты будешь грести, а я сяду на руль. Греби напрямик, и больше никаких! Там будет такой шум, что ты меня не услышишь, а потому помни: грести без передышки и держать прямо!
Они отчалили и вышли на середину реки; течение становилось все более быстрым. Из ущелья доносился грохот. Река спокойно вливалась в ущелье, гладкая, как расплавленное стекло. Когда лодка очутилась между черными скалами, Малыш набил себе рот жевательным табаком и налег на весла. Лодка подскочила на первых порогах, и гребцы были оглушены ревом клокочущих вод, который удваивало эхо ущелья. Путников окатило холодными брызгами. Порой Кит едва различал Малыша, сидевшего на носу. За две минуты лодка прошла три четверти мили и благополучно примчала их к низкому песчаному берегу.
Малыш выплюнул жвачку — во время опасности он забывал отплевываться — и восторженно крикнул:
— Вот оно, медвежье мясо! Самое настоящее! Признаться, Смок, садясь в лодку, я трусил, как черт. А теперь я за медвежатину! Идем переправим другую лодку!
Возвращаясь по берегу к лодкам, они издали увидели хозяев, которые сверху рассматривали пороги.
— Вот они, рыбоеды, — сказал Малыш. — Сразу завоняло.
Переправив через пороги лодку Брэка — так звали их нового знакомого, — Кит и Малыш познакомились с его женой, худенькой женщиной, похожей на девочку. В ее синих глазах блестели слезы благодарности. Брэк сделал попытку вручить Киту пятьдесят долларов и, потерпев неудачу, предложил деньги Малышу.
— Чудак человек! — ответил Малыш. — Я приехал в эти места, чтобы выколачивать деньгу из земли, а не из своих же товарищей.
Брэк порылся на дне челнока и вытащил большую, оплетенную соломой бутыль виски. Малыш потянулся было к бутылке, но вдруг резко отдернул руку и покачал головой.
— Нет. Впереди еще проклятая Белая Лошадь, — сказал он, — и говорят, она похуже Ящика. Сейчас не время пить!