— Был комплект, — кивнул Митеня.
— …был? — закончил вопрос Морозов.
— Ну! Был! А в погребе нету проклятого мотора. Обегал весь участок, прямо…
— Ты не матерись, — сказал Морозов.
— Да я не матерюсь. Разве я матерюсь? Тут… — Горный мастер погрозил кому-то кулаком. — Ищу концы. Диспетчер обзванивает все участки.
Он потер лоб, поглядел на грязную ладонь и взял каску.
— Иди домой, — сказал Морозов.
— Ага, — произнес Митеня и вышел.
Морозов знал, что тот виноват: горный мастер должен был проследить, как под землей пойдет груз.
Митеня попал на шахту по распределению, проработал год, а это слишком короткий срок, чтобы привыкнуть ко всяким неожиданностям.
Морозов тоже начинал плохо.
Константин позвонил диспетчеру: мотора еще не нашли. С каждой минутой участок все глубже оседал в болото неразберихи. За нынешние сутки лава не выдала ни грамма добычи. Кто за это ответит? Но господь с ними, со всеми ответами и наказаниями. Чтобы ни было, а дальше шахты не пошлют, дальше — некуда. Не в этом беда. Беда в том, что ты бессилен сейчас, Константин Петрович. Время идет…
Он вышел из-за стола, поглядел на стул и усмехнулся. Так и есть, он выбрал именно тот, на котором только что сидел в своей чумазой спецовке горный мастер. Морозов отряхнул брюки.
Он наряжался для Веры. Хотя нет, с Верой ему больше не встречаться. Он встречался с воспоминаниями своей юности? Морозов от этой мысли кисло сморщился: он не был сентиментален.
Ему предстояло приказать, чтобы уголь перебрасывали на штрек вручную. Жестокий будет приказ.
Вернулся Митеня. Он уже вымылся в бане и переоделся в клетчатую рубаху и джинсы. Длинные плотно лежащие волосы блестели от воды и открывали чистый гладкий лоб. Теперь горный мастер походил на человека.
Морозов сказал ему о переброске угля.
— Это революционно, — радостно улыбнулся Митеня. — Научно-техническая революция наоборот.
Он говорил правду и радовался тому, что говорит ее.
— А если бы там работали твои дети? — продолжал он. — Что тогда?
— Критиковать легче всего.
— А своих ты бы, наверное, не поставил…
— Нас всех ставят, — пошутил Морозов. — Ну, а что ты посоветуешь?
— Нужен конвейер. Надо ждать. Подумаешь, плана не дадим… Наверстаем.
Митеня был зелен и прямолинеен. От него не было сейчас толку.
— Сукин ты сын, — сказал Морозов.
— Я? Почему? — Митеня зевнул.
— Сам подумай «почему»?
— Пока, — вымолвил горный мастер.
Морозов сдержался, пожалел измученного бессонницей парня. Бессмертенко спустил бы с того три шкуры!