Мир приключений, 1928 № 07: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ставши поводырем Ивана Гавриловича, Ряхин не дремал. Его гениальный ум ни одной минуты не мог оставаться в бездействии. Имея в виду подростающую армию своих собственных гениев, — питомцев Дворца, — а также учитывая большое количество замечательных чем-либо людей, разгуливающих на свободе, Ряхин напал на мысль увековечить память каждого из них для потомства. Он предложил своему доверителю основать такой музей, где любой из замечательных людей мог бы быть представлен какою-либо частью, наиболее связанной с его особой.

После вдумчивого обсуждения решено было открыть музей подтяжек знаменитых людей.

Может быть, друзья, не все из вас знают, что за штука — подтяжки. Подтяжки суть часть туалета, которая, будучи перекинута через плечи, не позволяет штанам сползать с бренного тела. В выборе предмета в качестве экспоната для музея сказалась неопытность Ивана Гавриловича в житейских делах. Он тогда наивно полагал, что все замечательные поди должны принадлежать к классу, знакомому с употреблением подтяжек. Кроме того, здесь имели косвенное влияние два обстоятельства. Во-первых, Ряхин в ранней молодости служил продавцом в галантерейной лавке, а во-вторых, в то время как раз наделало много шума самоубийство одного видного ученого, повесившегося на подтяжках. Впрочем, вскоре было выяснено, что ученый повесился на подтяжках, утянутых у соседа, сам же не обладал такой роскошью.

В центре Европы есть город Вена. В центре Вены имеется улица Грабен-штрассе. Вот на этой-то улице, как раз против памятника, кажется, одному из императоров династии Габсбургов, памятника, замечательного помещающейся под ним шикарной общественной уборной, и был торжественно открыт музей подтяжек знаменитых людей.

В мае в газетах всего мира было напечатано объявление Музея о желании приобретать за хорошую плату подтяжки знаменитостей. Через несколько дней во всех магазинах подтяжки исчезли из продажи. А еще через некоторое время все они оказались сосредоточенными в приемных комнатах Музея.

Внимательный наблюдатель мог бы заметить, что на улицах тех городов, где ценится элегантность в костюме, появилось огромное количество хорошо одетых людей, брюки которых имели поползновение ежеминутно сползать вниз. А так как тогдашний законодатель мод, принц Уэльский, страдал от отсутствия подтяжек не менее других, то такая небрежность в костюме не замедлила стать модой. И в то же время, хотя подтяжки и вышли из обихода, фабриканты подтяжек вынуждены были ввести у себя вторую смену.

Обозревая залежи подтяжек, доставленных для музея, Ряхин и Иван Гаврилович искренно изумлялись обилию среди человечества замечательных людей. Впрочем, тут были подтяжки многих эпох и многих культур, вплоть до исчезнувших давно с липа земли. Одному католическому священнику даже посчастливилось откопать где-то веревочные подтяжки самого Адама.

Комиссия из замечательных, археологов, к слову сказать, хорошо оплачиваемых, с рвением, достойным лучшего применения, принялась за разборку подтяжечных залежей. В короткий срок музей имени Ивана Гавриловича обзавелся таким количеством исторических экспонатов, на котором без труда можно было бы перевешать всех людей, носивших когда-либо подтяжки.

Прошло некоторое время. Как-то, обозревая свои сокровища, Иван Гаврилович на подтяжках с ярлычком римского гладиатора Спартака обнаружил затертую надпись. С помощью многократного фотографирования на затертом месте удалось выявить марку одной современной германской фирмы. Это дало толчок к переоценке подлинности всей коллекции. Была создана вторая Комиссия, уже из самых замечательных археологов. К концу второго месяца работы Комиссии все экспонаты были признаны поддельными, за исключением подтяжек самого основателя музея — Ивана Гавриловича (Ряхин никогда подтяжек не носил). Да еще подтяжки Адама, доставленные католическим священником, оказались действительно принадлежащими Адаму Мюллеру, немецкому часовщику, замечательному своей близорукостью.

После усиленных трудов второй Комиссии в музее болтались в печальном одиночестве только одни подлинные подтяжки — подтяжки Ивана Гавриловича. Остальные, как сомнительные, были принесены в дар венскому музею имени Марии-Терезии.

Ни Ряхин, ни Иван Гаврилович не были обескуражены этой неудачей. Ведь кроме побочных целей социальной пользы, главной их задачей являлось уничтожение мешающих жить миллионов. А миллионы быстро таяли.

Друзья в каком-то идейном угаре метались по всему свету. Идеи рождались одна за другой. В одном месте они культивировали умственные способности люден, в другом — физические. В Англии, в классической стране спорта, они основали общество прыгунов, девизом которого было: «Прыгай выше головы». В короткий срок члены общества натренировались до такой степени, что всем известной пословице «выше головы не прыгнешь» угрожала серьезная опасность выпасть из разговорного языка. И действительно, на первой же Олимпиаде прыгунов один паренек скакнул так высоко, что уложил пословицу на обе лопатки, за что и получил первый приз. Паренек оказался русским. Благодаря этому, на почве национальной гордости, между Англией и Россией едва не произошел разрыв дипломатических сношений. Ивану Гавриловичу и Ряхину, как угрожающим политическому строю Британской Империи, навсегда был запрещен въезд в местности, где развевается британский флаг. Та же неудача постигла пионеров кусания собственного локтя и в ряде других стран. На родине, в России, доклад украсился такой резолюцией: «Опасно и не во благовремении».

Трудно сказать, до чего дошли бы наши друзья, опечаленные крушением локтекусательной идеи, если бы администрация Дворца Голодного Ума не вызвала их в известный нам городок на Волге. Приближалось время экзаменов для питомцев Дворца.

Когда Ряхин и Иван Гаврилович прибыли на место, они были изумлены картиной жизни в этом святилище науки. Повсюду лениво бродили раскормленные, ожиревшие фигуры с тупыми, сонными, лоснящимися физиономиями. Кричали и переругивались сварливые, расплывшиеся женщины. Пищали беспризорные, лишенные ухода, грудные младенцы. В лабораториях сушилось белье. Кое где играли в кегли и на биллиардах, кое-где шли оживленные танцы с обильной выпивкой. Администрация, разжиревшая не в пример прочим, на все вопросы только разводила руками и что-то бормотала о непригодности климата для успехов мысли. По ее мнению, Дворец Голодного Ума следовало передвинуть южнее, куда-нибудь в Крым, и значительно увеличить сроки для усовершенствования изобретателей.

При проверке успехов гениев, основатели Дворца очутились как бы в роли подсудимых. На них набрасывались, как на эксплоататоров чужого мозга, предлагали попробовать изобрести что-нибудь самим, а не загребать жар чужими руками, упрекали в недомыслии, выразившемся в неудачном выборе местности, в скаредности, не позволяющей работникам мысли пользоваться самым необходимым, например, солидным выбором вин излюбленной марки, скаредности, от которой страдали сложные процессы творчества и т. п. В заключение, все пансионеры, как по уговору, потребовали увеличения срока для завершения своих работ от десяти до двадцати лет.

Наши друзья, не обмолвившись ни единым словом, пришли к одному и тому же выводу: голодный ум, будучи упитан и избалован праздностью, перестает быть творческим. Этот момент сыграл роль поворотного круга в жизни Ивана Гавриловича. Недалекий миллионер, осмыслив эту простую истину, начинает перерождаться в другого человека

Что касается Ряхина, для него на первом плане стоял опыт, проба, эксперимент. Он получил возможность лишний раз заглянуть во внутренний механизм человека, проверить его движущие пружинки, и остался доволен. Для него не важно было, в каком объеме, в каком масштабе вести опыты, лишь бы вести. Когда у него не будет средств на большее, он примется дрессировать ежа или анатомировать лягушку. Про людей, подобных Ряхину, говорят, будто они родятся в сорочках. Они носят внутри себя то, что называется счастьем, то-есть — полное внутреннее удовлетворение, способность пользоваться радостью жизни при всяких условиях и во всяких обстоятельствах. Кроме всего, такие счастливцы обладают секретом заражать своей жизнерадостностью тех, кто близко с ними соприкасается. Они — настоящие люди.

Рассказчик замолчал и подбросил в костер кедровых ветвей. Эта жертва огню ярко вспыхнула, окрасила отблеском багрянца группу полураздетых людей, застывших в свободных, непринужденных позах. Никто не пошевелился. Вся группа казалась прочно вылитой из меди, только глаза, зажженные жадным любопытством, лучились по живому. Молчание несколько затянулось. Наконец, горбун, сидевший в позе собирающейся прыгнуть лягушки, не вытерпел и спросил:

— А где он теперь, этот… Ряхин?

Мирон улыбнулся.

— Вот видите… я так и думал, что главным действующим лицом в моем рассказе является не сам миллионер, а именно он, Ряхин. Ряхин сейчас… Впрочем я доскажу все по порядку. Постараюсь быть краток, главное мною все сказано.

Ученые болтают, будто наша Земля бегает по какому-то кругу, на манер шарика, который катится по ободу колеса. И будто ровно через год возвращается к тому месту, откуда вышла год назад.

Так вот, пока эта вертушка Земля успела сделать свой полный круг, Ряхин сумел освободить богатого наследника от его обузы. Именно — ровно в год. Хотя и по истечении этого срока наши герои продолжали пользоваться некоторым кредитом, на самом деле их миллионы улетучились. Они были свободны.

Теперь представьте себе паршивенькое внутреннее море и паршивенький пароходишко. Стоит душная летняя ночь, и светит полная самодовольная луна. Пассажиры, не торгующие поэзией в разнос, спят, кто где попало. На палубе только две бодрствующие фигуры, да и те больше похожи на надгробные памятники, чем на живых людей. Эти двое — наши старые знакомцы. Друзья стоят, перегнувшись через борт, и наблюдают, как из-под ленивого парохода убегают ленивые волны. Думают ли они о чем-нибудь? Думают. И, как увидим из дальнейшего, об одном и том же.

Молчание нарушает Иван Гаврилович:

— Ты подсчитывал?

— Подсчитывал, — сразу отвечает Ряхин.

— И что же?

— Да по моему — в чистую. Даже как будто переборщили слегка, так, миллиончика на полтора. Хотя, если продать кое-какую недвижимость, — наверное удастся свести концы… Впрочем, без сложной бухгалтерии тут не разберешься… Как это называется? Дебет… кредит… Надо специалистов…