Чувства Эльберта к мальчику стали еще теплее.
— Не плохая, — сказал он небрежно, — во всяком случае защищает от сквозняков.
— Продолжайте, — просил мальчик, — пожалуйста. Вы дошли, как он присел…
— Ах, да, — сказал Эльберт. Клетчатая кепка придавала ему уверенности в себе. — Он присел. Вот он присел, а я вот ждал его прыжка. Когда он прыгнул, я тоже прыгнул под него, потом повернулся и снова посмотрел на него… Опять произошло то же самое… Тогда… Я уставился на него глазами, вот так…
Эльберт с надвинутой на глаза кепкой оперся на стол и уставился на мальчика своими кроткими голубыми глазами, прикрытыми большими очками.
— Да, да, — взволнованно сказал мальчик, — продолжайте.
— Лев задрожал и медленно попятился… вот так…
Эльберт встал и медленно попятился по кухонному полу, изображая льва.
— Я преследовал его. Вот так…
Он зашагал по кухне, выставив подбородок, своими слабыми глазами смотря вперед в подражание отважному охотнику.
Лицо мальчика горело.
— Он все отступал и отступал перед моим взглядом. Потом вдруг присел, и, ее успел я опомниться, снова прыгнул. Но я схватил его за горло руками и отшвырнул назад. Вот так!
Эльберт поймал воображаемого льва своими тощими, совсем невнушительными руками.
— Да, да, — шептал мальчик.
— И отбросил его. Вот так. Он снова кинулся на меня. Мы боролись. — Эльберт, с заломленной назад кепкой, боролся посреди кухни со львом. — В конце концов я его пересилил — он стал биться в моих руках. Потом он вырвался и в ужасе бежал от меня назад в джунгли.
Эльберт вернулся на свое место, оперся локтями на стол и задумчиво произнес.
— Я рад, что не убил этого льва. Эго было благородное существо.
Выражение: «этого льва» — снова восхитило мальчика. Оно вызвало представление о других львах, сотнях львов, которых так смело победил его герой. Он не замечал ничего несообразного в жалкой внешности Элберта. Клетчатая кепка была в его глазах таким же подходящим герою головным убором, как и шлем викинга.
— Знаете, — сказал он, точно сообщая что то необычайно смешное, — другие мальчики… не верят вам.
— Я знаю, — ответил Эльберт, точно понимая шутку, — это забавно, не правда ли, они всю жизнь проводят в такой вот деревеньке и, так сказать, не могут себе этого представить. Их воображение не достаточно сильно, чтобы… чтобы охватить это.
— Да, это так и есть, — серьезно сказал мальчик, — конечно.
Эльберт продолжал задумчиво улыбаться.
— Я часто подшучивал здесь над ними, — сказал он. — Притворялся, что боюсь коров, убегал от гусаков.
Эго, конечно, было восхитительной шуткой Мальчик смеялся от всего сердца.
— Вы! — восклицал он и Эльберт подхватывал тоненьким голоском:
— Да, я!
Потом мальчик снова стал серьезным.
— Вам было бы трудно рассказать мне опять все сначала? — просительно сказал он. — Кое что я забыл, а кое про что хо тел бы услышать побольше.
Эльберт с удовольствием повторил бы рассказ, но он вдруг заметил, что уже поздно и мальчику пора домой.
— Завтра ярмарка, — сказал Эльберт. — Может быть я вас там увижу. Во всяком случае приходите пить чай в тот день, когда лавка рано закроется. Я вам снова расскажу.