Он казался практичным и даже несколько приземлённым. Между прочим, денежная часть той премии целиком ушла на ремонт квартиры и её обновление. Похоже, что этот писатель не мог работать в хаотической обстановке и нуждался в уюте и благообразии обстановки. Такое устремление можно только уважать.
Но в углах самого благополучного дома клубится нарастающий дымок сперва неявной драматургии. Уют рухнул, семья, которую её глава нежно любил и которой любовался, как будто бы собственным счастливым осуществлением, в одночасье распалась. Это было непосильно для такого человека и совершенно губительно для такого писателя.
Месяца, пожалуй, за два до своего ухода он мне звонил, коротко, скупо рассказывал о своих трудностях и невзгодах. Возможно, надо было немедленно взять такси и поехать к нему.
Скажу, что совесть моя не совсем чиста. Но перед безвременно ушедшим всегда виноваты все.
Его кончина — большая потеря русской литературы. Но его существующие произведения — её значительное обретение. Возможно, самое значительное за несколько десятилетий.
За этим столом на подмосковной даче Дмитрий написал свой последний рассказ «Нельзя остаться».
И не остался…
Задняя обложка
«А потом я почувствовал себя так, словно умер тысячи и тысячи лет назад и вернулся теперь издали веков, чтобы вновь увидеть, посмотреть, поймать промелькнувший луч, мимолетное, короткое событие света, которое при недолгой, в общем-то, жизни моей и было самым главным».
Дмитрий Бакин