– Так я и знал, – пробормотал кто-то слева от Мэдди.
– О боже! И что все это значит, черт возьми?
Блейк оставался на месте, а его руки безжизненно свисали по бокам. Бухгалтер в темном костюме произнес:
– Пожалуйста, позвольте Блейку договорить. Мы собираемся вам все объяснить. – Он говорил громко, чтобы всем было слышно.
В зале снова воцарилась тишина, и Блейк продолжил:
– Конечно, это огромная потеря не только для меня лично, но и для всей компании, которую я основал и люблю всем сердцем. Я очень переживаю за вас – тех, кто так много вложил в нашу работу за прошедшие годы.
Он вытер глаза рукавом. Что это, пот или слезы? Странно, но Мэдди было безразлично. Она думала о том, как этот придурок смог допустить такое. Налоговая служба наверняка уже многие месяцы наступала ему на пятки. Сумма неуплаченных им налогов исчисляется тысячами или даже сотнями тысяч, а он даже не намекнул ей, что все настолько плохо. А ведь Мэдди считала, что между ними почти нет секретов.
– Какова вероятность, что ты сможешь все уладить в ходе слушания по банкротству и спасешь компанию? – поинтересовался Бен.
Хороший вопрос. У Мэдди появилась надежда.
– Никакой! – Блейк покачал головой. – Я не хочу обманывать вас. Нет шансов, что мы сумеем полностью рассчитаться с долгами. Боюсь, банкротство неизбежно.
Присутствующие принялись выкрикивать вопросы с места.
– А что будет с нашей работой? – чуть не плача, спросила Лола.
Дама в строгом костюме сделала шаг вперед.
– Я здесь для того, чтобы ответить на все ваши вопросы, – спокойно промолвила она. – И посоветовать все, что в моих силах.
– Но что это значит? Мы остаемся без работы? – продолжала настаивать Лола. Ей нужно было услышать правду прямо сейчас, а не через полчаса, после обеда или завтра утром.
Дама расправила плечи, ее спокойствие начинало раздражать. Но почему ей вести себя по-другому? Это же не ее жизнь рушится. Она даже заработает на их несчастье!
– Это означает, – произнесла она, – что слушания состоятся в следующую среду. Если компанию объявят банкротом, что скорее всего и произойдет, она будет практически сразу закрыта, а ее активы арестованы. Сотрудники становятся кредиторами и могут выдвигать требования по выплате задолженностей по зарплате.
– Но внештатным сотрудникам это не поможет! – крикнул кто-то.
Мэдди оглянулась. Это был Луис – плотник, который мастерил для них великолепные декорации. Настоящий профессионал, лет пятидесяти, один из лучших в своем деле. Его дети учились в университете. Он никогда не числился в штате компании, но многие годы работал на них практически с полной занятостью. В компании Луиса очень любили. Мэдди заметила, что его трясет.
Дама сняла жакет и положила его на стол. Сейчас она уже не казалась такой спокойной. Мэдди хотелось увидеть, как она волнуется.
– Внештатные сотрудники также смогут претендовать на выплату задолженностей, – объяснила она. – Я буду в офисе ближайшие две недели, чтобы ответить на ваши вопросы. Предлагаю всем после собрания записаться ко мне на личную встречу. Подойдите к Джулс, она будет составлять график. Я подробно расскажу каждому, что происходит, подскажу, что нужно делать и какие есть возможности.
Кто-то усмехнулся:
– Возможности? Какие, например? Мы все теперь встаем на скользкую дорожку.
Блейк переминался с ноги на ногу и бросал взгляды на дверь. Похоже, ему хотелось сбежать.
– Я прохожу через все это вместе с вами, – неуверенно произнес он. – И тоже могу потерять дом, машину, сбережения и пенсионные накопления. Не думайте, что у меня где-то припрятана круглая сумма. Все вложено в этот бизнес!
– Но почему ты раньше не предупредил нас о том, что происходит? – Мэдди с удивлением услышала свой голос: резкий, с нотками обвинения. – Мы могли бы заняться поиском работы.
Когда Блейк начал искать ее в зале, в его взгляде читалась мольба.
– Как я мог? Я делал все, чтобы этого не случилось. И я же сказал, что только сегодня узнал…
– Но ты получал предупреждения уже в течение многих месяцев!
– Я не хотел волновать вас, надеялся, что смогу все уладить. – Блейк выглядел поверженным и несчастным. Его бледно-голубой джемпер и брюки цвета хаки висели на нем, как на вешалке. – Я до самого последнего момента надеялся, что смогу предпринять…