Мои дорогие девочки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Просмотрев список на экране, Мэдди набрала имя Роби Лакатоса – цыгана из Венгрии и скрипача, который должен был выступать на церемонии, и тут же отвлеклась от работы. С Роби Лакатосом, «музыкантом самого дьявола», ее познакомил Лео. У него был своеобразный музыкальный вкус, и невозможно было предсказать, что придется ему по душе. Когда они находились вместе, Лео часто включал народную венгерскую музыку или джаз. Честно говоря, он почти не слушал музыку прославленных композиторов, потому что постоянно делал это на работе.

Мэдди зашла на «Ютьюб» и, включив запись Лакатоса, закрыла глаза и погрузилась в музыку, представляя, как его пальцы порхают по грифу инструмента. По спине у нее побежали мурашки. Она поднесла ладони к лицу и изо всех сил нажала указательными пальцами на уголки глаз. На работе никто, кроме Блейка, ее начальника, не знал ни о ее отношениях с Лео, ни о том, где она провела вчерашний день. И так должно было и остаться!

Мэдди понимала, что коллеги сплетничают у нее за спиной, но это ее не волновало. Лео никогда не лгал ей, еще в самом начале отношений заявил, что никогда не бросит Викторию и детей. Но Мэдди все равно решила остаться с ним – так что нельзя сказать, что все это время она пребывала в неведении.

– Я не самая удачная находка, моя дорогая девочка, – иногда вздыхал Лео и легонько прикасался к ее щеке. – Ты заслуживаешь большего.

Мэдди не нравилось, что часть своего времени Лео проводит с другой женщиной, но, судя по всему, Виктория знала о ее существовании. И смирилась с этим. Лео говорил, что любит ее и не хочет причинить боль ни ей, ни детям, но в их отношениях уже давно нет страсти.

Мэдди даже уважала Лео за то, что он предан своей семье. Но была и еще одна причина, почему она не требовала от него сделать выбор: с первого дни знакомства она чувствовала, что под внешним лоском в сердце Лео таится какая-то скрытая грусть и беспокойство. Замечала, каким потерянным он иногда бывал. Лео и не подозревал об этом, но она-то все видела! Как Мэдди ни пыталась, ей не удалось выяснить, в чем причина этой грусти, но она понимала, что Лео нуждается в ней.

Ведь помимо всего прочего она была сильной и независимой женщиной. У нее просто не было выбора. У Мэдди перехватило дыхание, когда она вспомнила о своей вечно недовольной матери и слабаке-отце. Она всегда знала, что любимицей у родителей была Верити, ее младшая сестра, и ей не терпелось поскорее покинуть родительский дом.

Окончив университет, Мэдди сразу нашла работу, арендовала квартиру и начала свой путь наверх, ни разу не обратившись за помощью к родителям. Все, что имела, она заработала собственным трудом и гордилась своими достижениями. В общем, свидетельство о браке было ей не нужно, и Лео не приходилось финансово поддерживать ее – она вполне могла сама о себе позаботиться.

Мэдди вспомнила их последний разговор, который состоялся менее двух недель назад, за несколько часов до его смерти. Он признался, что хочет приобрести шале где-нибудь в горах, на горнолыжном курорте. Они обожали горные лыжи.

– Это будет убежище для нас троих, – говорил Лео по телефону. И Мэдди чувствовала, что в этот момент он улыбается.

В ответ она рассмеялась:

– Как мило!

Но, конечно же, Мэдди понимала, что этого никогда не случится. Лео фонтанировал идеями, постоянно придумывая, чем бы порадовать ее. Но он не мог оставить свою обожаемую работу дольше чем три дня, так что они вряд ли смогли бы подолгу жить в шале.

Лео звонил из Кардиффа, где дирижировал в Уэльском Миллениум-центре. Неудивительно, что сердечный приступ настиг его в самый разгар оперы «Воццек» Берга. Мэдди приходилось наблюдать, с каким вдохновением он дирижирует этим грандиозным произведением. Лео был просто одержим музыкой Берга.

Запись закончилась, и Мэдди закрыла компьютер – нужно продолжать работу. Но как же тяжело сосредоточиться! Ей никогда в жизни не приходилось испытывать такое горе, и она не знала, насколько оно подрывает силы. Мэдди отпила глоток воды и закрыла глаза.

Лео получил великолепные отзывы за эту оперу. Она прочитала их все. Критики писали, что это была «напряженная, ожесточенная и бескомпромиссная музыка». Мэдди постоянно думала о том, что именно так, наверное, он и хотел бы уйти: в сиянии славы, дирижируя одной из своих любимых опер, в окружении восторженной публики. Неожиданно, эффектно и, ей очень хотелось на это надеяться, не испытав никакой боли. Конечно, сделали все возможное, чтобы заставить его уставшее сердце снова биться, но тщетно. Говорят, что он ушел очень быстро. Эта мысль ее немного успокаивала.

И все же Мэдди очень сожалела о том, что ее не оказалось в тот раз там, рядом с Лео, что она не сидела в зрительном зале во время представления и не смогла броситься к нему в тот момент, когда у него подкосились ноги. Она бы последовала за ним и в машину «Скорой помощи». Лео наверняка хотел бы, чтобы в последний миг она была рядом с ним.

Вот и все – она никогда больше не увидит его, и Фиби осталась без отца. Мэдди казалось, что дочка так и не поняла, что произошло, – ей пока сложно это осознать. Может, так даже лучше. Мэдди открыла глаза и на секунду выглянула из окна своего кабинета в районе Сохо. За окном шумела Фрит-стрит. Небо над крышами посерело – начинало темнеть. Город уже украсили к Рождеству, скоро повсюду зажгутся огни. Удивительно, что у кого-то сейчас может быть праздничное настроение! Вчера во время похорон охваченная горем Виктория выглядела по-королевски, словно только у нее было право оплакивать Лео. Очевидно, она даже не подозревает, как сильно он и Мэдди любили друг друга.

Мэдди внезапно почувствовала, что буквально закипает от гнева и разочарования. Теперь об их чувствах уже не узнает никто. Виктория соберет все карточки с соболезнованиями, и все станут сочувствовать ей одной. Имена этой женщины и ее детей появятся в газетах и будут вписаны в биографии Лео, которые издадут в ближайшие годы, словно Мэдди и Фиби не существовали в его жизни. Это очень больно осознавать.

Мэдди посмотрела на экран компьютера и постаралась сконцентрироваться на работе, но в душе у нее по-прежнему оставалось неприятное ощущение. Она думала о том, как вела себя с ней Виктория у стен крематория. Она ведь была в ярости и изрыгала яд – странное поведение для женщины, смирившейся с присутствием другой в жизни своего мужа. И оно противоречило рассказам Лео о том, как обстоят дела в его семье. А ведь еще там оказалась костлявая девица в дешевом костюме! Когда Виктория сказала, что у девицы тоже была связь с Лео, Мэдди была потрясена до глубины души. Ее и так до предела напряженные нервы едва не сдали, и ее чуть не вывернуло наизнанку. Мэдди не помнила, как ей удалось добраться до машины.

Но по дороге домой она отругала себя. Виктория не справилась с эмоциями и сорвалась, попытавшись сообщить ей самую неприятную новость, какую только смогла придумать. Та девушка с взлохмаченной головой и синими тенями на веках выглядела сломленной и потерянной. Еще недавно она была тинейджером и совсем не соответствовала тому типу женщин, какой любил Лео. Неухоженная, практически замарашка.

Однако кто знает, каких женщин он любил? Виктория и Мэдди были очень разными. И эта замарашка утверждала, будто он называл ее «моя дорогая девочка». Это невозможно было выдумать. Мэдди почувствовала, что приближается к неприятному открытию, и ее снова затошнило. А если это правда? Неужели он действительно спал с ней? Нет, невероятно, – Лео ведь рассказывал ей обо всем. Он не мог так поступить.

Мэдди обхватила голову руками и прижала ладони к вискам, чтобы попытаться прогнать дурные мысли. В этот момент зазвонил телефон. Наконец-то она отвлечется!

– Мистер Ральф Брук хочет поговорить с вами, но отказывается сообщать причину звонка.

У Мэдди заколотилось сердце. Ральф? Сын Лео? У нее сейчас нет сил, чтобы препираться с ним. И все же она чувствовала, что хочет услышать его голос. Глубоко вздохнув, Мэдди поправила белую блузку и выпрямила спину. Ее руки дрожали. Это так на нее не похоже! Она всегда была уверенной и хладнокровной. И все знали об этом.

Интересно, не Виктория ли стоит за этим звонком? Если да, то она, видимо, в полном отчаянии, раз решилась привлечь сына к грязным разборкам. В конце концов, она повесит трубку, почувствуя какой-нибудь подвох. Она не обязана выслушивать оскорбления от подростка!

Откашлявшись, Мэдди собралась с духом и произнесла:

– Соединяйте!

– Я понимаю, что мой звонок может показаться странным, но я хотел поговорить с тобой.

Она не услышала злости в его голосе, наоборот, он нервничал и сбивался. Мэдди почувствовала облегчение и немного расслабилась.