– Ты же приходил сюда несколько раз с отцом? – наконец произнесла она, вспомнив, что лондонский аквариум был одним из тех редких мест, которые отец и сын посещали вместе.
Лео всегда увлекала подводная жизнь, он считал ее тихой, спокойной и любил представлять, как сам плавает вместе с рыбами в прозрачной глубине. Мог стоять здесь часами.
Виктория почувствовала, как Ральф напрягся, и выпрямилась, но продолжала держать его за руку. Она ощущала комок в горле и боялась заговорить с сыном снова, чтобы не спровоцировать резкую реакцию.
– Мне бы хотелось, чтобы он чаще бывал дома, – промолвил Ральф, по-прежнему глядя на рыб.
– Знаю.
– Но он всегда отсутствовал.
– А я всегда находилась с тобой.
Внезапно Ральф скривился и отбросил ее руку.
– Как ты можешь так говорить после всего, что произошло? С Мэдди… И вообще… Ты же сама сказала, что я предал тебя.
Виктория помолчала, понимая, что ее ответ станет решающим в их отношениях и ей следует тщательно подбирать слова.
– Мы можем справиться с этим, – произнесла она, – пережить и двигаться дальше.
Ральф отступил на шаг, и между ними словно образовалась пропасть.
– Я хотел причинить тебе боль, – сказал он. – Отомстить. Это ведь плохо?
Двое маленьких детей подбежали к аквариуму и прижали носы к стеклу, мгновенно запотевшему от их дыхания.
– Мамочка, смотри! Большая рыба!
Ральф и Виктория отступили к стене. Виктория боялась, что едва возникшая между ними связь вот-вот прервется. Что бы ни происходило, нужно собраться и продолжать разговор.
– Да, – кивнула она, – не очень хорошо. Но, возможно, я заслужила подобное отношение. Мне очень жаль, что я мало говорила с тобой. – Она смахнула слезу со щеки. – Ты наверняка был озадачен тем, что происходило дома. Однако я старалась оберегать тебя и Саломею и не думала, что ты знал… – Она сжала кулаки. – Что происходило между твоим отцом и Мэдди.
Виктории было по-настоящему больно произносить вслух это имя в присутствии Ральфа. Но она подумала, что в следующий раз это сделать будет гораздо легче.
К аквариуму подошли несколько человек, и ей захотелось перейти в другое место. Неужели они не видят, что люди ведут разговор, который может изменить всю их жизнь?
– Он был подлецом, – произнес Ральф, стиснув зубы. – Я ненавижу его.
Виктория поморщилась. Раньше она набросилась бы на сына и защищала бы Лео до последнего, но сейчас все изменилось. Сделав глубокий вдох, она произнесла:
– Я размышляла над этим. Действительно, многие его поступки вызывают у меня ненависть, но я также благодарна ему за то, что у меня есть ты и Саломея. И я никогда не стану сожалеть об этом. Моя ошибка в том, что я долго оставалась рядом с Лео. Это причинило много боли… всем нам.
Виктория не смотрела на Ральфа, но чувствовала, что он внимательно слушает ее.
– Есть кое-что, что тебе следует знать об отце. И я тебе этого еще не рассказывала, – продолжила она, провожая взглядом маленькую бело-оранжевую рыбу-клоуна, пока та не скрылась за каменным выступом. – Я сама узнала об этом недавно. Вот почему мне нужно было увидеться с Мэдди… и с Кэт.
– Что именно? – В его голосе прозвучал страх.
– Может, нам пойти куда-нибудь? В кафе, например? Здесь не очень удобно…
– Расскажи мне сейчас, – тихо и настойчиво произнес Ральф, но Виктории не хотелось обсуждать Анну, Эльзу, семью Гэннон и остальных тут, в аквариуме.
Разговор должен состояться в удобном месте, где было бы достаточно светло, чтобы она могла следить за реакцией Ральфа и знать, когда нужно немного смягчить правду.
– Ральф, прошу тебя…
– Сейчас! – Он почти кричал, и несколько посетителей оглянулись. – Я не верю, что потом ты расскажешь. У тебя обязательно найдется какая-нибудь отговорка, чтобы не делать этого.