— Это инструкция к убийству? — спрашивает Фаолан, а я начинаю хохотать.
— Эм, нет, — отвечаю я. — Я устрою вечер кино, и мы можем посмотреть его. Я приготовлю попкорн.
— Что такое попкорн? — спрашивает Фаолан, пока мы поднимаемся по лестнице на следующий уровень.
Когда я добираюсь до площадки, я останавливаюсь, потому что почти как войти в моей комнате в доме дяди Джима. Здесь все: моя кровать, мой шкаф и плакаты групп, которые мне нравились. Здесь есть даже мои платья, развешанные в шкафу. Должно быть, Молли сыграла важную роль при создании этой комнаты, потому что все обставлено так, как было до того, как я уехала в колледж…
— Что это, Женевьева? — спрашивает Эйон, показывая на стоящего на полке маленького тролля с фиолетовыми волосами.
— Это тролль, — отупело бормочу я.
— Нет, это не он, — обнюхивая его, говорит он.
— Эм, да, это он, — отвечаю я.
— Это не тролль, — поднимая брови, говорит он. — Тролли огромные и воняют ослиной, и у них острые, острые зубы, которыми они тебя укусят, если ты слишком быстро к ним подойдешь. Этот пластиковый, голый и наимение страшный.
— О, — тупо отвечаю я.
Подойдя к кровати, я беру свою подушку. Поднеся ее к носу, я все еще могу почувствовать родной запах, который хоть и слабо, но сохранился с тех времен. В одно мгновение я просто начинаю рыдать и не думаю, что когда-нибудь смогу остановиться.
— Прости! Это тролль, я клянусь, что это тролль, — поспешно говорит Эйон.
Я присаживаюсь на край кровати и сильнее прижимаю подушку к груди.
— Ребята, подождите внизу, — приказывает Бреннус.
Когда они выходят, он садится на кровать рядом со мной, притягивая мою голову себе на грудь. Я очень долго плакала, а Бреннус все это время гладил мои волосы. Он не говорит ничего, чего я могла бы ожидать от человека. Он не обещает мне, что все будет хорошо, или, что скоро все наладится — во всяком случае, не на словах. Но, даже если он ничего из этого не говорит, я разделяю с ним свою боль, позволяя ему видеть меня уязвимой, и он это принимает, о чего я чувствую себя немного лучше.
Когда я перестаю плакать, он вытирает мои слезы, и говорит:
— Это твоя комната. Ты можешь приходить сюда, когда пожелаешь, но, когда ты спишь, я хочу, чтобы ты была в моей комнате. Там, я и парни можем лучше тебя защитить. Это облегчит работу охране, и я, работая в офисе, смогу находится рядом с тобой. Ты понимаешь, что я говорю? — спрашивает меня он.
— Да, Ты сказал мне, чтобы я спала в твоей постели, — угрюмо говорю я, глядя на его красивое лицо, в то время как он улыбается мне.
— Совершенно верно, — соглашается он. — Ты, должно быть, голодна. Пойдем, покормим тебя.
Глава 14
Ангел и родственная душа
Я беру еще один шот, и указываю на пустой стакан стоящий на баре.
— Еще, — говорю я, видя, как скептически смотрит на меня бармен.
— Почему бы тебе не прекратить, милый? Похоже ты славный парень. И у тебя такое чистое лицо. Я не хочу наблюдать за тем, как с тобой случиться что-то плохое, — говорит она с жалостливым взглядом.
— Тогда не смотри, — бормочу я, наблюдая за тем, как она наливает мне еще один шот Джони Вокер Рэд*
Ставлю стакан обратно настойку, я краем глаза замечаю движение. Смотрю на табурет рядом со мной, на него, словно материализуясь из воздуха, садиться Рид. Я напрягаюсь, но ничего не говорю. В любом случае, о чем говорить? Она ушла, по крайней мере сейчас, мы позволили ему забрать ее.
Я позволил ему забрать ее.
— Рассел, сейчас полдень, — не глядя на меня, говорит Рид.
— Спасибо Биг-Бэн, почему бы тебе не вернуться в парламент, к которому ты принадлежишь. Беги — это значит быть хорошим мальчиком, — отвечаю я, потягивая ранее заказанное пиво.
— Вау, у тебя тоже чистое лицо (прим. пер. видимо это какой-то жаргон барменов) — барменша прихорашивается и роняет перед Ридом салфетку. — У тебя уже есть удостоверение (прим. пер. о совершеннолетии), Мистер GQ? — спрашивает она.
— Мэм, он старше чем грязь, — честно говорю я, но она игнорирует меня.