Она одета в сексуальный панк наряд, состоящий из короткой плиссированной юбки и короткого топа с гольфами доктора Мартинс. Ее кожа теперь выглядит безупречно, как будто она никогда в своей жизни не обдирала колени.
— Это все в твоей голове, Молли, — отвечаю я, не видя ничего плохого в ее бледной коже. — Так где все? — спрашиваю я, потому что тут действительно очень тихо, как в морге.
— На балконах, теперь все открытые места оцеплены. Тут хуже, чем служба безопасности в аэропорту. Клянусь, я каждый раз, когда пытаюсь прийти к тебе, то чувствую себя террористкой. Финн полностью взял на до мной опеку. Я не могу передвигаться без его разрешения, а когда я куда-нибудь иду, то должна брать с собой пять или шесть парней. Это так глупо, — скрещивая руки и скорчив гримасу, жалуется она.
— Добро пожаловать в мой мир, — бормочу я.
— Я знаю, верно? — говорит она, показывая мне жестом. — Это похоже на то, что нас приземлили или что-то в этом роде. Мне доставляет большое удовольствие быть живой, — ноет она, а я пытаюсь не улыбаться. — О, ты все это пропустила! Я должна была сохранить это для тебя, потому что это забавно! Бреннус чуть с ума не сошел, когда это увидел. Думаю, мне нравятся твои новые друзья Балконы! Сохрани их!
Молли стаскивает меня с кровати и ведет к двери. Она открывает ее, и смотрит не пришел ли кто-нибудь. Потом спокойно закрывает ее и поворачивается к дверям шкафа, и вытаскивает из нее позолоченную раму. Когда она разворачивает ее вокруг, я признаю в ней раму, в котором был мой портрет богини. Кто-то вырезал из нее мой портрет и заменил его таким же плакатом, который мы клеили в комнате Дэльт. На нас смотрит улыбающийся смайлик, а надпись гласит: «ХОРОШЕГО ДНЯ».
Чуть ниже надписи, я узнаю подчерк Булочки, которым красной помадой написано:
Мы любим тебя, милая. Скоро увидимся.
Я перестаю улыбаться, а на глаза наворачиваются слезы.
— Идеально, — бормочу я. — Это Булочка и Брауни, у них самое лучшее чувство юмора.
— Ну, они немного клептоманки, потому что украли отсюда все твои фото. Это был саботаж, — ухмыляется она, наслаждаясь хаосом.
— Да, на них это похоже, — говорю я, не в состоянии скрыть улыбку на лице. — Как долго я спала? — я запускаю пальцы в свои спутанные волосы.
Я снова смотрю в окно; там пасмурно и дождь.
— Я не уверена — какое-то время — почти сутки. Ты просто не пересеклась с Бреннусом. Он был с тобой большую часть времени, но ему пришлось заниматься всеми вопросами, — говорит она. — Знаешь, думаю, сложно быть своего рода злым императором. Все хотят его внимания. Ему пришлось менять все планы. У нас для тебя был готов огромный сюрприз на твой день рождения, а вместо этого мы пакуем все свои вещи для переезда. Так что я могу подарить тебе мой подарок. — говорит Молли, опуская на колени маленький зеленый сверток.
Я сижу и тупо на него смотрю.
— Что? — спрашиваю я.
— С днем рождения, Эвис, — ухмыляется Молли, наблюдая за мной обнимая один из столбов на моей кровати.
— Мы переезжаем? — спрашиваю я, подтверждая самую важную информацию, которую она сказала. Молли кивает.
— Да, скоро. Думаю, мы собираемся отдать дань уважения Лахлану, а потом мы уедим — небрежно говорит она, глядя на меня и ожидая, когда я открою свой подарок.
— Лахлан, — выдыхаю я, вспоминая его удар о пол и град стрел, осыпавших его.
Мои глаза сразу наполняются слезами. Молли пожимает плечами:
— Они организуют для него какие-то похороны. По описанию Финна — это похоже на похороны Артура или Викинга. Они устроили погребальный костер — это Волшебный обряд, — объясняет она.
— Когда? — спрашиваю я.
— Сегодня, до нашего отъезда, — говорит она. — Ты в порядке? Ты снова побледнела. Хочешь что-нибудь съесть? — заинтересованно спрашивает она.
— Нет, я в порядке, — лгу я, выдавливая улыбку.
— Ты не откроешь? — подсказывает мне Молли, увидев меня застывшей на кровати. — Девятнадцать. Держу парит, год назад ты даже не представляла себя здесь, — говорит она, держа руки ладонями вверх. — Друзья нежить и средневековый замок.
— Ну да. Сюрприз, да? — слабо соглашаюсь я, отупело вскрывая серебристую бумагу.
Я разворачиваю бумагу и открываю крышку небольшой коробки. Отодвигаю ткань, и мои глаза снова наполняются слезами. Мои пальцы неуверенно скользят по кроваво-красному камню в форме щита в платиновой оправе. Рядом с красным бриллиантом нанизанное на то же ожерелье находится кольцо моего дяди Джима, которое на прошлое рождество я подарила Риду.
— Как? — затаив дыхание спрашиваю я.
— Они прибыли со всеми твоими вещами. Я нашла их, когда обустраивала твою комнату. Я боялась, что Бреннус не отдаст их тебе, так как очевидно, что это ожерелье подарил тебе Рид. Это стоит больших денег — и это не то, чтобы ты сама себе купила. И потом на прошлое Рождество я прислала тебе кольцо твоего дяди? Ты сказала, что у тебя есть кто-то кому бы ты хотела подарить его. Два и два ровняется четыре, — улыбается она.