— Не маленькая, догадалась, — продолжила бывшая супруга совершенно другим тоном. — Сможешь меня с детьми завтра встретить?
— Ты прилетаешь?
— Да.
Вот так так. Я не знал, радоваться по этому поводу или плакать. С одной стороны — я очень хотел увидеть вновь Татьяну, детей — тем более. С другой — не вовремя все это. Время, когда где-то рядом рассекает какой-то придурок, косящий под меня — не самое удачное для прогулок с детьми.
А, может, так и должно быть? Встретившись один раз, когда я поднял ее с глубокого жизненного дна, не логично предположить, что теперь — ее очередь выручать меня? Сейчас, особенно сейчас мне необходима поддержка близкого человека, который знает меня несколько лучше других?
Зажав трубку между плечом и ухом, прикурив сигарету, я посмотрел на Машу. Она, со спущенным до талии халатиком, сидела на кровати, скрестив ноги, и выжидающе смотрела на меня. Хотя, уже не выжидающе, а, скорее, разочарованно.
Черт! Как все запутанно! Кто же мне нужен? Чего я хочу от жизни? Так вот жил себе жил, особо не задумываясь, но, вместе с тем и не плывя по течению жизни. Впрочем, почему не плывя? Большей частью жизнь сама преподносила мне готовые решения на блюдечке с голубой каемочкой, мне же оставалось только нажать на кнопку и получить результат. Расингом-то я занялся, если подумать, именно для того, чтобы добавить перца в свое чересчур пресное бытие. С гонок все и началось, с гонок все и понеслось. По сути, я боролся только одну ночь в неделе, и вся борьба укладывалась в несколько раундов по одиннадцать секунд. Реже — чуть больше. Господи! Ужас-то какой! Почему я раньше об этом не задумывался?
— Зачем? — произнес я в трубку.
— Что — зачем?
— Прилетаешь — зачем?
— Не зачем, а для чего.
— Для чего?
— Саша, я…
Таня надолго замолчала. Ну же! Скажи это, скажи, что по-прежнему любишь меня, скажи, что соскучилась, что хочешь увидеть меня, что жить без меня не можешь, как я без тебя. Девушке было достаточно сказать хоть что-нибудь подобное, и я с готовностью развел пары и полетел бы встречать ее в аэропорт. Всего несколько коротких слов, которых мне так не хватало для счастья.
— Ты прав, Саша. Не для чего, а зачем. Незачем. Прости.
— За что?
— За все, Саша. Спокойной ночи?
— Спокойной ночи.
— Пока?
Все же она ждала. Ждала, что я скажу то, чего не смогла она. Гордость — еще одно глупое чувство, разрушившее не одну жизнь, не позволяла ей произнести те слова, которые я надеялся услышать. Сколько же в этом мире глупости!
И я не мог. Не мог прогнуться до такой степени. Всему есть предел, я достиг своего три года назад, когда Таня забрала детей и бросила меня. А ведь я их с тех пор и не видел…
— Нет, подожди, — вздохнул я. — Я по детям соскучился, очень хочу их увидеть. Приезжай.
— Только их? — всхлипнула Александрова.
— Спокойной ночи, — ответил я и положил трубку на аппарат.
— Таня? — поспешно осведомилась Маша.
— Таня, — кивнул я.
— Дурак же ты, Александр, — зло бросила певица, вскакивая с постели. — Знаешь, в чем твоя беда?
— Хочешь поучить меня? — я затушил сигарету в горшке с давно засохшим цветком. — Для начала поживи с мое.
— Думаешь, я меньше твоего повидала?
— Я не думаю — знаю.