— Нет, Саша, — покачал я головой. — Мы пойдем другим путем.
Оставив тезку на попечение Аллы, я отправился домой. Таня всю дорогу сидела молча, обиженно надув губы. Лично я не видел ничего неправильного в своих действиях, но она своим убитым видом заставила почувствовать себя виноватым. По прибытию в родную крепость, девушка заперлась в спальне и врубила музыкальный центр на полную катушку.
Крепко обиделась. Возможно, и я был не совсем прав, ограничивая ее. Выпив чашку кофе, выкурив сигарету, я постучал в дверь спальни.
— Таня, открой.
— Я тебя не слышу! — прокричала в ответ супруга.
— Ну же, открой, пожалуйста.
Музыка стихла, раздался топот ног девушки, щелчок замка. Смешно ступая на пятки, Таня вернулась на кровать. На тумбочке стояла бутылочка с лаком, три ногтя на ноге супруги выделялись красным цветом. Осталось еще семь. Любимая встряхнула пузырек, извлекла кисточку и продолжила свое занятие.
— Красиво, — оценил я.
— Хочешь попробовать? — она протянула мне кисточку.
Я осторожно провел кроваво-красную линию на ноготке девушки. Получилось немного неровно, мазок чуть-чуть залез на кожу. Ну, не Пикассо. С лакокрасочными работами у меня всегда были проблемы.
— Какой же ты, Саша, стал сволочью… — вздохнула Таня, рассматривая кляксу на своей ноге. — Каким ты был раньше…
— Сумасшедшим? — подсказал я.
— Да, сумасшедшим.
— Я и сейчас такой. Доказать?
— Да, — улыбнулась девушка. — Докажи.
— Обязательно, — пообещал я. — Только потом. Сейчас у меня дела.
Выскакивать из комнаты пришлось быстро, так как в голову летела бутылочка с лаком, грохнувшаяся в вовремя закрытую дверь. Сегодня надо еще успеть переговорить с Евгением. На ходу схватив куртку, я затопал по лестнице.
Глава четвертая
Мои нервы, закаленные в боях на трассе, успели стать крепче стали, чего не сказать о нервах Пчелкина. Он ходил по кабинету на втором этаже "Четверти мили", грызя зубочистку. А волноваться было от чего. Сегодня презентация клуба, в который мы вложили немало сил и средств. Оглядываясь назад, тщательно взвесив все килограммы сожженных нервных клеток, километры выкуренных сигарет и литры выпитого кофе, я думал, что в жизни не возьмусь больше за подобное мероприятие.
Сегодня, пожалуй, самый важный день в истории клуба. Ведь известно: как помажешь так и поедешь. В зале не было ни одного случайного человека, лишь "акулы пера" местных печатных изданий, обозреватели с телевиденья да очень хорошие знакомые. Ударить в грязь лицом очень не хотелось.
— Сядь уже, — цыкнул на Сашу байкер. — Достал уже.
Тезка приземлился на диван, но вытерпел минуты две от силы, после чего продолжил метаться, как лев в клетке.
— Вот одолел, — проворчал Евгений Федоров. — Может, в картишки перекинемся?
Пчелкин проигнорировал предложение, выплюнул в пепельницу изгрызенную зубочистку, схватил новую и продолжил нарезать круги.
— С тобой, что ли? — усмехнулся я.
— А что такого? — хмуро свел брови гонщик. — Боишься?
— Давай, — махнул я. — Во что?
— В очко? Годится?
Предупредительный Сергей достал из внутреннего кармана пиджака колоду карт и вложил ее в руку слепого. Тот взвесил стопку и протянул ее в мою сторону.
— Сдавай.