402 метра: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Типа того.

— Марка?

— Червонец.

— Еще бы! Номер тот же?

— Без номера.

— Да? — девушка, удивленно приподняв бровь, внесла в реестр мои данные. — Расписка?

Найдя в кармане завалявшийся протокол, я накарябал на обратной стороне, что ответственность за все последствия несу я, только я, и никто, кроме меня. Точка. Дата. Автограф.

— Ну, Саша, покажи теперь свой параплан, — попросил Павел.

Мне не сложно. Тем более, у скрытого чехлом болида образовалась приличная толпа, и каждый второй старался заглянуть под брезент. Тезка пока сдерживал натиск, стоя грудью на защите АвтоВАЗа, но силы были не равны. Он меня-то едва не зашиб в горячке, а что говорить про остальных зевак? Однако, получив дружескую оплеуху, Саша успокоился, и позволил мне убрать брезент.

Сейчас! Что такое сдернуть чехол? Где театральный эффект, где интрига? Помучить всяких там нетерпеливых ротозеев — сплошное удовольствие, граничащее с беспредельным кайфом.

Медленно, возможно даже слишком медленно, мы с Сашей скрутили брезент, пядь за пядью обнажая тускло блестящую в свете фар конструкцию из металла и пластика. В толпе пронеся гул восхищения. Еще бы! От этой 2110 осталось не так уж и много. Обвешанная пластиком, как новогодняя елка иголками, красная спереди и желтая сзади, с плавным переходом в виде языков пламени, лижущих борта красотки — эта машина была эталоном рестайлинга и венцом наших с тезкой трудов. Однако автомобиль судят не только по одежке. Двухлитровый турбинированный двигатель со спортивными валами, доработанной системой впрыска и выпуска давал выходную мощность в 320 лошадей при пяти тысячах оборотов. Расширенная база в сочетании с модифицированной подвеской и вентилируемыми дисковыми тормозами на всех четырех колесах делали относительно безопасной езду даже при 270 километрах. В общем, заточка — что надо.

— Хм, — усмехнулся Слава. — Обидно будет проиграть на такой, да?

— Я думаю, — протянул я. — Я думаю, что такой проиграть не обидно.

— Посмотрим, посмотрим, — гонщик удалился к своей 2112.

Его ведро смотрелось на фоне желто-красной бестии, по меньшей мере, блекло. Это приблизительно то же самое, как сравнивать Maybach с Волгой. Вроде, обе с дверями и колесами, с двигателем, сиденьями и рулем, но, в то же время, душа как-то больше лежит к первому. Почему? Неизвестно. Наверно, я не патриот.

Ласково погладив свою красотку по крылу, я забрался внутрь. Черт! Влезла бы в кровать — переспал бы с ней! Я вставил ключ в замок зажигания, малышка чуть заметно вздрогнула, огласив окрестности рыком прямотока, и скатилась по полозьям на асфальт. Обогнув джип, я подкатил к стартовой черте. Пара гонщиков, завидев мою кисоньку, помчались к Пыжу, отказаться от заезда. Не хотят, чтобы я пил пиво на их деньги — вконец обнаглели.

Рядом встала серебристая 2112, made by Славик.

— Порву, — произнес соперник, повернувшись ко мне.

Ну-ну, посмотрим, кто кого, порватель ты наш. Я нащупал на заднем сиденье плюшевого медвежонка, и пересадил вперед, чтобы ему было лучше видно. Конечно, я закрепил его ремнем безопасности, иначе мало ли что? Может слететь с места, головой удариться — лечи я его потом!

— Ну что, Михо Шпалерадзе, — я потрепал пассажира по голове. — Порвем засранца?

Медвежонок промолчал. Он вообще неразговорчивый. Интересно, почему? Но музыку он любит. Особенно Benny Benassy, в этом мы с ним похожи. Я вставил в прорезь плеера диск, и повернул регулятор громкости почти до упора. Сабвуфер в багажнике задрожал от басов. Так гонять веселее.

Лена, грациозно ступая по асфальту в высоких сапогах на каблуках сантиметров в пятнадцать, и такой же длины юбке, вышла на дорогу и встала чуть впереди машин, посередине проезжей части. Сейчас будет старт. Секунды потекли мучительно медленно.

Девушка ткнула в меня, выставив два растопыренных пальца. Вижу, не слепой. Я включил первую передачу и поиграл педалью газа. Лена повторила жест второй рукой, Слава так же рыкнул двигателем. Ишь, тоже не слепой!

Стартер подняла руки над головой, старательно прогнувшись и выставив вперед и без того объемную грудь. Краем глаза я заметил, как медленно, словно в заторможенной съемке, на дорогу полетел чей-то окурок. Раз, два, три секунды — и Лена рубанула руками воздух, опустив их по швам.

Я утопил в пол акселератор, одновременно отпуская сцепление. Ну, любимая, не подведи. С пробуксовкой, с диким визгом резины и ревом двигателя, оставив на асфальте добрую половину резины, 2110 сорвалась с места. Уши заложило, словно в самолете на взлете. Слава замешкал на старте, и теперь его 2112 отставала на полтора корпуса. Вторая. Колеса вновь пробуксовали, но спустя доли секунды нос задрался и продолжилось стремительное ускорение. Третья. Огни припаркованных автомобилей слились в одну сплошную полосу. Звук мотора рикошетил в туннеле из машин и отдавался многократным эхом, перекрывая децибелы стереосистемы. Четвертая. Фонарные столбы превратились в сплошной частокол, перегрузками меня вдавило в кресло. 2112 маячила в зеркале заднего вида. Пятая. Поле зрения сузилось до ширины дороги. Даже еще меньше. Стрелка спидометра перевалила через отметку "220".

Не помню, кажется, я закричал. Скорость вообще действует опьяняюще. Подобно цунами я пролетел мимо фиолетовой "семерки" с выведенным на корме клетчатым флагом. 402 метра, четверть мили, миновали как обычно — менее чем за полтора десятка секунд. Вот теперь и пригодились вентилируемые дисковые тормоза. Оставив на асфальте две угольно-черные полосы, моя крошка преодолела еще сотни две метров, и замерла.

Да, черт побери, два метра — это принципиально, я же сказал: четверть мили. Едва не задохнувшись в натянувшихся до предела ремнях, я заглушил двигатель. В висках стучала кровь, явственно слышалось биение сердца. Я победил.

Следом, свистнув тормозами, остановилась серебристая "двенашка". Флаг ему в зубы. Я победил. Сколько я слышал всякой фигни про наши гонки! Вплоть до того, что ставкой является собственный автомобиль, что призовой фонд составляет по двадцать кусков гринов. Фигня все это. Ящик пива — и довольно. Я победил.

— Ни хрена себе! — восхитился тезка, когда я вернулся на старт. — Вот это машинку мы собрали!

— Что, так круто? — осведомился я.