Возвращение Тимми Батермэна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- В те дни - я имею в виду, во время войны, поезда еще останавливались в Оррингтоне, и Билл Батермэн на катафалке приехал на грузовую станцию, чтобы встретить поезд, в котором прибыло тело его сына Тимми. Гроб выгружали четверо железнодорожников. Одним из них был я. Гроб нам передал парень из армейской похоронной службы - была такая своеобразная военная версия похоронного бюро, Луис, но из вагона он не выходил. Сидел пьяный в товарняке рядом с еще двенадцатью гробами.

Мы погрузили Тимми в катафалк-кадиллак. В те дни это было обычное дело и подобные вагоны назывались «поспешными», потому что в старые времена главной проблемой была доставка тел на кладбища до того, как они окончательно разложатся. Билл Батермэн стоял рядом, лицо у него было каменное и… как бы это выразиться поточнее… высохшее. Но он не плакал. Машинистом паровоза в тот день был Хью Грабер, он рассказал нам, что парень из армейской похоронной службы проделал немалый путь. Хью сказал, что целая куча этих гробов самолетом прибыла на военную базу в Лимстоне, что неподалеку от Преск-Айла, после чего гробы погрузили в вагоны и поезд направился на юг.

Парень из армейской похоронной службы подошел к Хью, достал бутылку ржаного виски из кармана форменной рубашки и произнес своим мягким тягучим южным акцентом: «Да, Мистер Машинист, а вы знаете, что сегодня поведете Таинственный поезд?»

Хью покачал головой.

«Ну, вы даете. У нас в Алабаме именно так называют похоронные поезда». Хью сказал, что вояка достал из кармана список и, прищурившись, продолжил: «Начнем с того, что выгрузим два гроба в Хоултоне, а потом один - в Пассадумкиге, два - в Бангоре, один - в Дерри, один - в Ладлоу и так далее. Чувствую себя гребаным молочником. Хотите выпить?»

Хью от выпивки отказался, по той причине, что и в Бангоре и в Арустуке очень нервничают, когда ловят машинистов, от которых несет ржаным виски, и парень из армейской похоронной службы на него не обиделся, впрочем, и Хью не сердился на этого парня за то, что тот так надрался. Они просто пожали руки и разошлись, сказал Хью.

Так они и ехали, сгружая на каждой станции накрытые звездно-полосатыми флагами гробы. В общей сложности восемнадцать или двадцать. Хью говорил, что на всем пути до Бостона их встречали плачущие родственники, на всех станциях, кроме Ладлоу…, а в Ладлоу их встретил Билл Батермэн, который, по словам Хью, выглядел так, словно уже умер, и только ждал, когда душа его покинет. Когда Хью завершил этот рейс, он разбудил того парня из похоронной службы, и они вместе посетили штук пятнадцать или двадцать различных злачных мест, где Хью напился так, как ранее никогда не напивался, а потом отправился к шлюхе, чего раньше никогда себе не позволял, и подцепил от неё мандавошек, таких огромных, что аж в дрожь бросало, и позже говорил, что никогда больше не захочет водить Таинственные поезда

Тело Тимми доставили в похоронную контору Гринспана на Ферн-стрит - она была прямо через дорогу от того места, где сейчас находится новая прачечная Франклина, - и через два дня он был похоронен на кладбище Плезантвью со всеми воинскими почестями.

Вот что я скажу тебе, Луис: миссис Батермэн умерла за десять лет до того, пытаясь родить второго ребенка, который тоже не выжил, и это сыграло немалую роль в том, что случилось дальше. Второй ребенок мог бы облегчить боль, как думаешь? Второй ребенок мог бы напомнить старине Биллу, что рядом есть еще кто-то, кому тоже больно и кто нуждается в утешении. Наверное, в этом смысле тебе повезло больше - у тебя есть еще один ребенок, вот что я имею в виду. У тебя есть дочь и жена, которые живы и здоровы.

Из письма лейтенанта, командовавшего взводом Тимми, Билл узнал, что его сын погиб под Римом 15 июля 1943 года. Его тело было отправлено домой двумя днями позже и девятнадцатого оно прибыло в Лимстон. На следующий день его погрузили в Таинственный поезд Хью Грабера. Большинство американских солдат, погибших в Европе, там же и похоронены, но все ребята, вернувшиеся домой в том поезде, отличились в бою. Тимми погиб во время штурма пулеметной точки и посмертно был награжден Серебряной Звездой.

Тимми похоронили… я точно не помню когда, но думаю, это было 22 июля. А дней через пять Марджори Уошберн, которая в те дни была почтальоном, увидела Тимми, идущим по дороге к конюшне Йорка. Марджори чуть удар не хватил, сам понимаешь. Она вернулась назад в почтовое отделение, швырнула кожаную сумку со всей недоставленной почтой прямо на стол Джорджу Андерсону и сказала ему, что пойдет домой и ляжет в постель.

«Марджори, тебя тошнит? - Спросил Джорджи. - Ты белая, как крыло чайки».

«Я испугалась как никогда в жизни, но не хочу говорить с вами об этом, - ответила Марджори Уошберн. - Я не собираюсь говорить об этом ни с Брайаном, ни с матушкой, вообще ни с кем. Вот когда я умру и отправлюсь на небеса, если Иисус меня попросит, может быть ему я и расскажу. Но что-то в это мне не верится». С тем она и ушла.

Все знали, что Тимми мертв; некролог напечатали в бангорской «Дейли ньюс» и в эллсуортской «Американ» всего неделю назад, ну там фотография и все такое, полгорода было на похоронах. И вдруг Марджори видит его идущим по дороге, - идет, шатаясь как пьяный. Она все-таки рассказала об этом Джорджу Андерсону, но только лет через двадцать, когда умирала, и Джордж потом сказал мне, что, как ему показалось, ей очень хотелось хоть кому-то рассказать о том, что она видела. Джордж сказал, что, на его взгляд, после того случая Марджори немного повредилась в уме.

«Он был такой бледный, - сказала она, - и одет в старые чиносы и фланелевую рубашку». А в тот день, должно быть, градусов тридцать пять было в тени. Еще Марджори сказала, что волосы на затылке у Тимми стояли дыбом. «А его глаза, словно изюминки в тесте. В тот день я видела призрака, Джордж. Вот что так меня напугало. В жизни не подумала бы, что увижу такое, но вот довелось».

Поползли слухи. Другие люди тоже видели Тимми. Миссис Страттон - ну, мы называли ее «миссис», хотя мужа у неё не было, и никто вообще не знал, то ли она разведенка, то ли соломенная вдова, то ли вообще никогда не была замужем; у нее был двухкомнатный домик на пересечении Педерсен-роуд и Хэнкок-роуд, и у нее была куча джазовых пластинок. Она всегда была готова составить вам компанию, если у вас найдется долларов десять, которые не так уж трудно было в те времена заработать. В общем, она тоже видела Тимми со своего крыльца и сказала, что он шел по обочине дороги, а потом остановился.

«Он просто стоял там», - сказала она. - «Его руки свисали по бокам, а голова наклонилась вперед: выглядел он словно боксер, только что побывавший в нокауте». Она сказала, что замерла тогда на крыльце и не могла пошевелиться, при этом её сердце бешено колотилось в груди. Потом он обернулся, точно пьяный солдат, пытающийся выполнить команду «кругом!». При этом одна нога зацепилась за другую, и он едва не упал. Она говорила, что он посмотрел прямо на неё, ее руки внезапно ослабли, и она уронила корзину с бельем, при этом белье рассыпалось и испачкалось.

Она сказала, что его глаза… она сказала, что это были глаза мертвеца: тусклые, как мраморные шарики, Луис. Но он увидел ее…и усмехнулся... и она сказала, что он заговорил с ней. Спросил, остались ли у неё те пластинки, потому что он был бы не против с ней подергаться. Может быть, даже сегодня ночью. Миссис Страттон убежала в дом и не выходила оттуда больше недели, но к тому времени все уже закончилось.

Многие видели Тимми Батермэна. Большинство уже умерли… та же миссис Страттон, кто-то уехал, но остались еще несколько старых кляч, вроде меня, которые могут еще кое-что тебе рассказать… если ты правильно их попросишь.

Мы его видели, скажу я тебе, как он бродил туда-сюда по Педерсен-роуд, где-то в миле от дома своего отца, то восточней, то западней. Он ходил туда-сюда, взад-вперед весь день и днем и ночью, и все об этом знали. Рубашка навыпуск, лицо бледное, волосы торчат в разные стороны, ширинка расстегнута, и этот его взгляд… этот взгляд…

Джад сделал паузу, чтобы прикурить сигарету, потом, встряхнув рукой, погасил спичку и посмотрел на Луиса сквозь облако сизого дыма. И хотя история старика, конечно, звучала совершенно безумно, в глазах Джада не было лжи.

- Знаешь, есть много историй и фильмов - не знаю, сколько в них правды, - о зомби на Гаити. В этих фильмах они ходят, волоча ноги, такие медленные и неуклюжие, а их мертвые глаза смотрят вперед. Так вот, Тимми Батермэн был таким же, Луис, как зомби в фильмах, но не совсем. Что-то в нем было. Что-то происходило в глубине его глаз, иногда это было заметно, а иногда - нет. Что-то в глубине его глаз, Луис. Я не знаю, как это назвать. Точно не проблески мысли. А что именно - не могу сказать.

Это что-то было хитрым и наглым. Как в тот раз, когда он сказал миссис Страттон, что хочет зайти к ней вечерком подергаться. Что-то там было, Луис, и как мне кажется, это не имело ничего общего с Тимми Батермэном. Как будто… как будто им управлял радиосигнал, приходивший откуда-то извне. Ты смотрел на него и думал: «Если он ко мне прикоснется, я закричу». Вот как-то так.

Так он и ходил по дороге туда-сюда, и однажды, когда я возвращаюсь домой с работы - это было… кажется это было 30 июля…по-моему, так…, а у меня на заднем крыльце сидит Джордж Андерсон, наш почтмейстер, сидит и попивает холодный чай с Ганнибалом Бенсоном - вторым человеком в нашей городской управе, и Аланом Перинтоном, начальником пожарной службы. Норма тоже сидела с ними, но в разговоре участия не принимала.

Джордж все потирал культю, которая на тот момент представляла его правую ногу. Он потерял большую часть ноги, когда работал на железной дороге, и культя сильно беспокоила его, особенно в жаркие, душные дни. Но, так или иначе, он был здесь.

«Это зашло слишком далеко, - сказал мне Джордж. - Во-первых, мой почтальон не желает доставлять почту на Педерсен-роуд. К тому же правительство начинает поднимать шум, а вот это уже серьезно».

«В каком смысле, поднимает шум?» - спросил я.

Ганнибал рассказал, что ему звонили из Военного ведомства. Какой-то лейтенант по фамилии Кинсман, в чьи обязанности входило отделение злонамеренного вредительства от банальных розыгрышей. «Четверо или пятеро человек написали анонимные письма в Военное ведомство, - говорит Ганнибал, - и этот лейтенант Кинсман начал немного беспокоиться. Если бы письмо было только одно, они бы просто посмеялись. Если бы все эти письма написал один человек, продолжил Кинсман, то он бы позвонил в полицию Дерри и предупредил их, что, возможно, у них в Ладлоу завелся психопат, ненавидящий семью Батермэнов. Но все эти письма пришли от разных людей. Он сказал, что это сразу понятно по почерку, есть там имя или нет, и во всех этих письмах одна и та же безумная штука - если Тимоти Батермэн мертв, то почему его оживший труп расхаживает туда-сюда по Педерсен-роуд, пугая мирных граждан.

«Этот Кинсман собирается прислать сюда своих парней или даже приехать лично, если письма продолжат поступать, - закончил Ганнибал. - Они хотят знать, действительно ли Тимми умер, или же он в самоволке, или что там еще, потому что им не нравится думать, что у них там такой бардак с документацией. Они обязательно захотят узнать, кто там лежит в гробу Тимми Батермэна, если не он сам».

В общем, ты понимаешь, Луис, какой возник кавардак. Мы сидели так около часа, пили холодный чай и разговаривали. Норма спросила нас, не хотим ли мы сандвичей, но никто не хотел.