— Прям так и резала? — вяло удивился Колян, не отрывая взгляд от экрана. — Наверняка только вид сделала. При этом, не забыв раз десять написать в Одноклассниках.
— Не веришь? — окрысился Серега. — А вот и резала! Моя мать работает вместе с их соседкой, так та рассказывала, что даже «скорую» вызывали. Вот! А ты ничего не слышал?
Это уже был вопрос ко мне. Я пожал плечами:
— Мало ли по каким причинам вызывали «скорую».
— Вот по тем самым и вызывали. Я знаю, — уверенно заявил Серый.
И добавил, покосившись в мою сторону:
— Что-то много в последнее время драм и переживаний. Но тут главное трагедию не устраивать. Насильно мил не будешь. Правильно говорю?
Чтобы не отвечать, мне пришлось надолго приложиться к бутылке.
— Правильно ведь? — не отставал Серый, теперь уже обращаясь к Коляну.
— Угу.
— Настоящий мужчина никогда не покажет, что ему больно.
— Угу.
— Вот как Ромка.
— Угу.
Серега дружески приобнял меня за плечи и прокричал в ухо, сверкая очками:
— Молодец, чувак, что выбрался. Давно пора. Нельзя же так переживать из-за какой-то девчонки.
— Угу, — вновь машинально пробормотал Колян.
В этот момент заунывная мелодия сменилась бодрыми аккордами, и к Ирке присоединились остальные девчонки. Они бодро запрыгали-задергались, следуя энергичному ритму.
— Да что ты все угу, да угу, — вдруг рассердился Серега. — Сказать что ли больше нечего?
— Угу, — вновь по привычке буркнул Колян. — Женский пол вообще трудно понять. Они глупы и поступки их глупые. Доволен? Это ты хотел услышать?
— Ну не знаю… — задумчиво протянул Серый. — Ларка вот точно дура…
Я встал и направился к выходу, ощущая спиной сочувствующие взгляды парней. А может, это просто разыгралось мое воображение, и никто мне вслед вовсе не смотрел. Посудачили и забыли.
Хотелось тишины.
Ну и зачем ты тогда приперся? — мысленно обругал я себя, топчась в холле. Но вернуться домой и тут же нарваться на мамины упреки — вариант не лучше.
Я тронул ручку ближайшей двери. Из темноты доносился шепот и звуки возни. Почувствовав, как лицо заливается краской, я быстро отступил назад. Следующую дверь я открывал с опаской. Стукнул пару раз, прислушался, а потом осторожно просунул голову в щель.
Здесь тоже было темно. Пламя двух толстых свечей очертило на полу небольшой световой овал, в центре которого лежала гадательная доска. Рядом с ней на коленях примостились Майка Вилейкина и Люська Рубинчик. Вытянув руки с длинными наманикюренными ногтями — темно-багровыми Майки и голубыми в цветочек Люсьен — девчонки завороженно пожирали доску глазами. Мой приход остался ими незамечен.
Я тихонько примостился в задних рядах. Не гонят — и на том спасибо.
— Вызываю дух Михаила Юрьевича Лермонтова. Дух, ты пришел? — монотонно завывала Майка. Судя по ее голосу, продолжалось это уже довольно давно.
Двоечницы, хмыкнул я, нашли, кого позвать. Лермонтов вряд ли сможет ответить на их девчачьи вопросы. Зато нагрубит и высмеет на раз. Лучше бы уж Льва Николаевича позвали. Или Маргарет Митчелл, хотя она ведь по-английски отвечать будет…
— Дух, ты здесь? — продолжала взывать замогильным голосом Вилейкина — первая красавица класса, существо сколь эфемерное, столь и наивное.