Чужое гнездо: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Домашнее прозвище появилось вскоре после рождения близнецов, когда они еще не научились правильно выговаривать ее имя, и приклеилось к ней навсегда. А все из-за ее характера. По сравнению с отцом и близнецами, которые обладали академическим складом ума, Дэйзи выглядела недалекой и импульсивной, она перепробовала массу занятий и увлечений, но так ни на чем и не остановилась. Если она читала книгу, то это всегда было что-нибудь легкое и пикантное, ей нравились комедии, танцы, коньки и гимнастика — все, что быстро движется и бросается в глаза. Однако одним из ее главных достоинств было умение легко прощать, поэтому стоило ей увидеть, как страдает отец, она тут же забыла о своих оскорбленных чувствах.

— Все нормально, папа, — сказала она. — Входи.

Он устроился на краешке кровати и ласково потрепал Фреда перед тем, как расспросить ее о том, что произошло. Дэйзи рассказала, как Лорна настояла, чтобы она не звонила ни ему, ни близнецам.

— Это в ее духе, — печально проговорил отец, почесывая Фреда за ушами. — Полагаю, что в любом случае я бы не сумел вернуться быстрее. Но я оказался не готов к тому, что это случится так внезапно, Дэйзи. Ведь прошлой ночью она совсем неплохо себя чувствовала.

— И сегодня утром, когда я помогала ей принять ванну, с ней тоже все было в порядке, — сказала Дэйзи, прижимаясь к отцу. — Она говорила о том, что ближе к осени надо бы посадить новые хризантемы. Попозже я пошла взглянуть на нее и подумала, что она спит. Вот тогда она и сказала, что ей кажется — это конец, и попросила подержать ее руку.

Здесь Дэйзи не выдержала и расплакалась. Отец обнял ее.

— Она оставила такую огромную пустоту в нашей жизни, — скорбно произнес он. — В следующем месяце исполнится тридцать лет со дня нашей свадьбы… Я всегда надеялся, что мы состаримся вместе.

Теперь, когда он обнимал ее и вел себя почти так, как обычно, Дэйзи почувствовала себя лучше. Они еще некоторое время проговорили о том, кому следует сообщить о случившемся немедленно, а кто может подождать до завтра.

— С ужасом представляю себе, что придется повторять это снова и снова, — устало произнес отец, приглаживая волосы. — Но, поскольку необходимости во вскрытии нет, похороны можно организовать достаточно быстро.

— Я могу позвонить кому-нибудь вместо тебя, — предложила Дэйзи.

— Нет, — вздохнул он, — я должен сделать это сам. Ее друзья будут оскорблены, если кто-нибудь вместо меня сообщит им обо всем. Но скажи-ка мне, Дэйзи, о чем вы говорили перед тем, как это произошло?

Она не собиралась ничего рассказывать, во всяком случае не сейчас, но теперь у нее не оставалось выбора.

Выслушав ее, отец недовольно поморщился.

— Она и мне говорила об этом в последнее время, — сказал он. — Ты знаешь, какой она была, Дэйзи, она хотела всех сделать счастливыми, сгладить все шероховатости и недоразумения. Видишь ли, ее мать умерла, когда Лорне было всего девять лет, а спустя пару лет ее отец снова женился. Она не приняла свою мачеху, а отец, как мне представляется, пошел по пути наименьшего сопротивления и не желал даже говорить с Лорной о ее покойной матери. Так что у нее осталось множество вопросов, на которые она не получила ответов. Я полагаю, она решила, что ты испытываешь те же чувства.

— Нет, — запальчиво возразила Дэйзи. — Меня совершенно не интересует моя биологическая мать. Все, что мне нужно, у меня есть в нашей семье, даже если Люси иногда злится и вредничает.

— Она немного ревнует, — примирительно произнес отец. — Я думаю, она вбила себе в голову, что ты была любимицей мамы. Это пройдет.

— Надеюсь, папа, — тихо ответила Дэйзи. — В конце концов, у нее есть Том, они всегда вместе. Это я осталась в одиночестве.

— Никто из них не пойдет в колледж до окончания похорон, так что у нас будет время поговорить обо всем и облегчить душу, — сказал он, вставая. — Мне пора начинать обзванивать друзей и знакомых, а тебе, я думаю, стоит поспать. Сегодня был невероятно тяжелый и мучительный день.

Дэйзи уснула почти сразу же, но вскоре проснулась. Включив свет, она увидела, что еще только два часа ночи. Попытки снова уснуть ни к чему не привели, и она спустилась вниз согреть себе молока.

Раньше Дэйзи не раз уезжала из дому, чтобы пожить вместе с подругами, или снимала комнату с пансионом для себя одной, однажды даже для того, чтобы выйти замуж. Но как бы высоко она ни ценила свободу, дом и мама всегда притягивали ее обратно. Лорна и Джон не стали основательно перестраивать это просторное здание викторианского стиля с большими эркерными окнами и чудесными оконными переплетами, украшенными свинцовыми загогулинами, сохранившимися с прошлого века. Пол в столовой был отшлифован и покрыт лаком несколько лет назад, кухню расширили и модернизировали, но Лорна и Джон слишком любили комфортабельные викторианские диваны, обтянутые бархатом, роскошные набивные ткани от Уильяма Морриса и полированное дерево, чтобы чересчур далеко отступать от первоначального замысла архитектора.

Большинство их нынешних соседей были состоятельными людьми, но когда Дэйзи была маленькой, все выглядело иначе. В те дни Бедфорд Парк был районом, в котором селились семьи среднего достатка, и почти все они имели по трое-четверо детей. Дети запросто ходили друг к другу в гости, оставались ночевать, играли и вместе ходили в школу. Их родители тоже дружили между собой, и опять-таки все держалось на Лорне, она без конца устраивала какие-то посиделки с кофе по утрам, ужины и всяческие празднества в саду летом.

Однако старые друзья один за другим переезжали, не в силах устоять перед фантастически высокими суммами, которые им предлагали за их недвижимость. У вновь прибывших для присмотра за детьми имелись няни, подросших детей они отправляли в закрытые частные школы. У женщин не находилось времени, чтобы вместе пить кофе по утрам.

Дэйзи вошла в гостиную и уселась за письменный стол матери. На нем лежал список людей, которым собирался позвонить отец. Судя по галочкам, которые стояли рядом с некоторыми фамилиями, он добрался примерно до середины.

Она повернулась на стуле, оглядывая комнату, и ее охватила невыносимая печаль от сознания того, что она никогда больше не увидит, как мама за этим столом пишет письма, шьет или читает. В комнате было полно вещей — книг, картин, рисунков, фотографий и безделушек. Лорна ни за что не хотела расставаться ни с одной мелочью, по ее мнению, они представляли собой память семьи. Поэтому здесь хранилось все — от маленьких стеклянных зверюшек, купленных Дэйзи, Томом и Люси на дни рождения или ко Дню матери, до уродливого табурета из настоящей слоновьей ноги, который как-то преподнес Лорне ее дед. Убрать гостиную в одиночку казалось непосильной задачей, и Дэйзи действительно не представляла, как они тут будут управляться, когда ей придется вернуться на работу.

Проблема с работой заключалась в том, что Дэйзи предпочитала домашнее хозяйство всему прочему. Она была совершенно счастлива, занимаясь приготовлением еды, уборкой или копаясь в саду, тогда как работа в конторе или магазине угнетала ее обилием мелочных требований и правил. Поэтому она выглядела белой вороной среди своих подруг, которые были настоящими яппи, помешанными на том, чтобы заработать побольше и обзавестись собственным домом. У нее не было абсолютно никаких амбиций — в школе Дэйзи не особенно блистала. На самом деле, ей хотелось того, что имелось у ее родителей — прочного брака и двоих детей. Но в наши дни признаться в этом было бы равносильно признанию в склонности к каннибализму.

А вдобавок еще и Люси. Ее сегодняшняя враждебность не была чем-то необычным, она всегда цеплялась к Дэйзи, называя ее ленивой, тупой и оторвавшейся от современной реальности. Отчасти Люси была права. Если Дэйзи посылали купить что-нибудь, она частенько забывала, что именно. Ее интимная жизнь всегда отличалась чрезвычайной запутанностью и драматизмом, она была эмоциональной, щедрой, расточительной и крайне импульсивной.

Люси, напротив, была очень способной девушкой. Школу она закончила круглой отличницей, а сейчас изучала экономику. Она тщательно выбирала друзей, ухитрялась жить по средствам и никогда ничего не забывала.

Но, странное дело, вовсе не разница характеров стала причиной охлаждения их отношений, а успехи Дэйзи в гимнастике. И еще то, что она крайне несвоевременно их продемонстрировала. В начальной школе Дэйзи была кем-то вроде «звезды» и выиграла массу соревнований, но к тому моменту, когда ей исполнилось четырнадцать, спорт ей приелся, и она продолжала занятия только ради собственного удовольствия.

Люси прекрасно играла на фортепиано и на кларнете, чем Дэйзи искренне восхищалась, поскольку знала, что у нее самой никогда не хватило бы терпения освоить эти инструменты. Как-то летним вечером, лет шесть назад, вся семья сидела в саду, а Люси играла на пианино в гостиной. Французские двустворчатые окна, доходившие почти до пола, были распахнуты, так что музыка была хорошо слышна.

Дэйзи понятия не имела, зачем она сделала это — скорее всего, как позже заявила Люси, потому что не любила, когда все внимание обращено на сестру. Когда Люси начала особенно волнующий музыкальный фрагмент, Дэйзи шагнула к двери кухни и спустилась в сад, выполнив в воздухе сальто спиной вперед, а затем поднялась обратно в кухню в стойке на руках.