Лето второго шанса: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Извините, – сказала я, открыла дверь и придержала ее, пропуская старичка в магазин. Он пробурчал что-то и вошел. Я уже собиралась закрыть дверь и пойти к нашей машине, но меня одолело любопытство. Кроме того, из магазина на меня повеяло кондиционированной прохладой и восхитительным запахом свежего хлеба. Я вошла внутрь, и дверь за мной закрылась.

Внутри действительно было прохладно. Некоторое время глаза привыкали к полумраку после залитой солнцем улицы. Наконец взгляд обрел резкость, и у окон я увидела два небольших деревянных стола со стульями и стеклянную витрину, тянущуюся параллельно фасаду от одной стены магазина до другой, с выставленными выпечкой и печеньем, а за ней – стеллажи с хлебом, запах которого привлек меня на улице. В животе у меня снова заурчало, и я подумала, что, наверное, стоит купить что-нибудь, чтобы заморить червячка до ланча.

За прилавком никого не было, и старичку в кепке с надписью «Филадельфия» это, по-видимому, совсем не нравилось – он громко звонил в установленный на прилавке серебряный колокольчик, бормоча между звонками что-то о безобразном обслуживании. Я сделала шаг вперед, желая рассмотреть, что же все-таки приняла за малиновый торт к кофе, и тут заметила на прилавке раскрытую на кроссворде газету и лежавший на ней карандаш. Я подошла еще ближе, желая выяснить, удалось ли тому, кто разгадывал кроссворд, заполнить девятнадцатый номер по вертикали, и наклонилась над газетой. В это время старичок позвонил в колокольчик еще раз, и из глубины магазина послышался голос:

– Минуточку! Сейчас подойду.

– Ждем не дождемся, – негромко проговорил старичок, поворачиваясь ко мне за одобрением. Но я замерла. Голос был знакомый. Я взглянула на входную дверь, прикидывая, успею ли выскочить из магазина, прежде чем меня заметят, и уже окончательно решила бежать, как металлическая дверь за прилавком открылась, и в зал вошел Генри.

Глава 8

Он стоял и смотрел на меня, а я не могла оторвать взгляд от его зеленых глаз. Мне хотелось расхохотаться – куда в Лейк-Финиксе ни пойди, обязательно наткнешься на Генри. Старичок посмотрел сперва на меня, затем на него, опять нахмурился и позвонил в колокольчик.

Это вернуло Генри к действительности.

– Простите, – быстро проговорил он.

Старичок недовольно хмыкнул.

– Что вам угодно?

– Ждешь, ждешь, – ворчал старичок, которому с появлением продавца не столько захотелось что-либо купить, сколько пожаловаться на плохое обслуживание.

– Простите, – повторил Генри с той же интонацией, что и прежде, и я не смогла сдержать улыбку.

Чтобы скрыть ее, я наклонилась к витрине, где рядами были выложены несколько видов глазированного печенья, каннолли и шоколадные пирожные с орехами. Разглядывая эти лакомства, я украдкой бросила взгляд на Генри, который кивал, слушая претензии старичка. Он был в джинсах и светло-зеленой футболке с черной надписью на груди «Время взаймы». Одно его плечо было испачкано мукой. Я очень удивилась тому, что он здесь работает. Выходило, что о его теперешней жизни я совсем ничего не знаю.

В прежнее время Генри вполне уверенно чувствовал себя вне дома, и наша встреча в лесу это подтверждала. В тех редких случаях, когда я думала о Лейк-Финиксе и своих знакомых, то всегда представляла себе Генри, занятого какой-то работой.

Звон кассового аппарата вернул меня к действительности. Генри дал старичку сдачу и придвинул к нему по прилавку зеленую коробку с покупками.

– Спасибо, – вежливо, как и полагается продавцу, сказал Генри. – Всего доброго.

– Да уж, – проворчал старичок, забрал коробку и вышел из магазина. Мы с Генри остались наедине.

Я посмотрела на него, на свою одежду и во второй раз за сегодня пожалела, что не оделась во что-то приличное, но сразу отбросила эту мысль. Генри уже видел меня неумытой и исцарапанной в лесу. Кроме того, какое ему до меня дело, если у него есть какая-то блондинка. Впрочем, какая мне разница?

– Итак, – Генри покачал головой, – по-моему, хватит нам таких встреч.

– Работаешь здесь? – спросила я и сразу поняла, что задала глупый вопрос. Разумеется, работает, иначе с какой бы стати ему стоять за прилавком, обслуживая брюзгливых болельщиков команды «Филадельфия»? – Я хотела сказать, – сразу поправилась я, стараясь, чтобы сказанное как можно меньше походило на вопрос, – ты здесь работаешь.

– Работаю, – в уголках его губ заиграла усмешка. Стало ясно, что моя попытка превратить нелепый вопрос в утверждение тоже провалилась. – Это булочная-пекарня моего отца.

– А… – я не в силах была скрыть удивление. Папа Генри, как и мой, в деловом костюме, с портфелем в руках, в пятницу вечером выходил из автобуса вместе с остальными отцами. Я обвела взглядом магазин, пытаясь понять смысл услышанного, но не смогла. – Разве, – продолжила я после недолгого молчания, – он раньше не в банковской сфере работал?

– Раньше – да, – резко ответил Генри. Мне показалось, что он не хочет развивать эту тему, и я тут же пожалела, что спросила. Мистер Кроссби, вероятно, потерял работу, и Генри не было нужды мне это объяснять. – Он говорит, что принцип здесь тот же, – добавил Генри чуть мягче. – Там стоимость активов, здесь – тесто, но и здесь, и там надо, чтобы они поднимались. – Услышав такой каламбур, я охнула, ведь шутка была вполне в духе моего отца, и Генри слегка улыбнулся.

Наступило молчание. Он засунул руки в карманы и прочистил горло.

– Так что вам угодно? – отстраненно спросил он, снова входя в роль продавца.

– Так, – быстро проговорила я, сообразив, что покупатель, находясь в магазине, должен знать, чего хочет, и подобный вопрос не должен застать его врасплох. – Хм… – Я заметила поднос с небольшими кексами, покрытыми разноцветной глазурью пастельных цветов, но сразу от них отвернулась, поскольку они напомнили о последнем моем дне рождения, о праздновании на скорую руку, о диагнозе отца. Поискав еще, я ткнула пальцем в первое попавшееся лакомство в витрине. – Дюжину вот этих. – Потом рассмотрела и поняла, что указала на овсяное печенье с изюмом. Я ненавижу овсянку во всех видах, особенно когда ее пытаются представить в виде десерта. Джелси не любит изюм, так же как и все остальные в нашей семье. Получалось, я выбрала то, что никто из домашних, скорее всего, есть не станет.

– В самом деле? – Генри произнес это скорее не как вопрос и удивленно поднял брови. – Овсяное?

Я молча смотрела на него. Он не мог помнить, что пять лет назад я терпеть не могла овсянку. Это невозможно.

– Ага, – медленно проговорила я, – овсяное. А что?