А потом завертелся пол. Сперва медленно. Затем быстрее, так что из чашек стал выплёскиваться чай. Стол, столы и всё семейство неслись по кругу, как на карусели, а вокруг них кружились бельевой шкаф и зеркальное трюмо.
Вдруг всё прекратилось — так же внезапно, как началось.
Гром, молнии, дождь и ветер стихли.
— Какой, однако, странный мир! — сказала Муми-мама.
— Это всё ненастоящее! — с чувством выкрикнул Хомса. — На небе ни облачка. Молния трижды ударила в бельевой шкаф, а с ним ничего не сделалось! Дождь, ветер, карусель…
— А ещё этот тип, который надо мной смеялся! — закричала Миса.
— Но теперь-то всё хорошо, — сказал Муми-тролль.
— Будем соблюдать предельную осторожность, — сказал его папа. — Это опасный дом с привидениями, в котором может случиться всё, что угодно.
— Спасибо за чай, — сказал Хомса.
Он подошёл к краю гостиной, глядя в сумрак. «Они совсем другие, — думал он. — Они испытывают чувства, различают цвета, слышат звуки и кружатся, но им совершенно неинтересно, что они чувствуют, видят и слышат или почему они кружатся».
Последний краешек солнечного диска исчез в воде.
И в тот же миг гостиная озарилась светом.
Все в восхищении подняли глаза от чашек к потолку. Над ними сверкала целая радуга разноцветных лампочек — красных и синих. Подобно гирлянде из звёзд обрамляли они вечернее море, и всё это выглядело необычайно красиво и радостно. На полу тоже зажглась полоска света.
— Это чтобы никто не упал в воду, — решила Муми-мама. — Как всё-таки складно устроена жизнь. Но сегодня уже случилось столько всего волнительного и прекрасного, что я немного устала. Лучше мне прилечь.
Но прежде чем натянуть одеяло на нос, Муми-мама торопливо добавила:
— Вы всё-таки меня разбудите, если опять произойдёт что-нибудь интересное!
Чуть позже вечером маленькая Миса бродила одна у воды. Поднималась луна, готовая пуститься в свой одинокий путь сквозь ночь.
«Она как я, — подумала Миса. — Такая же одинокая и такая же толстая».
При этой мысли она почувствовала себя такой несчастной и всеми покинутой, что даже немного всплакнула.
— Почему ты плачешь? — спросил Хомса.
— Не знаю, это так приятно, — сказала Миса.
— Обычно плачут, когда грустно, — возразил Хомса.
— Это всё луна, — сказала Миса. — Луна, ночь, ну и просто печаль…
— А-а, ясно, — ответил Хомса.
Глава четвёртая
О тщеславии и о том, как опасно спать на деревьях
Прошло несколько дней.
Муми-семейство потихоньку привыкало к своему новому странному дому. Каждый вечер, когда садилось солнце, загорались красивые лампы. Муми-папа обнаружил, что красные бархатные шторы можно в случае дождя задвигать и что под полом есть небольшая кладовка с круглой крышей. Под самой кладовкой плескалась вода, поэтому еда лежала в холодке и не портилась. Но удивительнее всего было то, что под потолком обнаружилось множество картин ещё прекраснее той первой, с берёзами. Их можно было опускать и поднимать когда заблагорассудится. Больше всего им нравилась картина с резной верандой — она напоминала о доме. Если бы ещё не этот чудной смех, который часто раздавался посреди разговора и до смерти всех пугал! Иногда это был не смех, а просто фырканье. Презрительное фырканье в их адрес. Однако того, кто смеялся и фыркал, они так ни разу и не видели. Когда они садились ужинать, Муми-мама ставила миску с едой в тёмный угол, под бумажную пальму, и угощение всегда съедалось без остатка.