Хиппи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А тучи все сгущались, возможно, предвещая грозу, и постепенно теряли четкие очертания, а смысл их становился неясен. Но теперь Мари знала, что у туч есть специальный код для бесед с людьми, и если она в ближайшее время будет подолгу глядеть в небо, она научится этот код расшифровывать.

Она задумалась, следует ли рассказать отцу, с какой целью они на самом деле ехали в Непал, и решила, что будет глупо свернуть с пути, раз они уже забрались так далеко. Лучше они сейчас откроют для себя все то, что позже им может не позволить возраст.

Отчего она так плохо знала себя? На память ей пришли некоторые неприятные детские переживания, но сейчас они уже не казались ей неприятными, они были просто частью ее опыта. Почему она так долго носилась со всем этим?

Впрочем, на эти вопросы можно было не отвечать, она чувствовала, что они каким-то образом отвечают сами на себя. Время от времени, когда она поглядывала на, как ей казалось, окруживших ее духов, в поле ее зрения попадали двери ада, но она твердо решила не открывать их больше.

Она блаженствовала в мире без вопросов и ответов. Без сомнений и уверенностей. Блаженствовала, ощущая себя неотделимой частью этого мира. Наслаждалась миром без времени, где прошлое и будущее были всего лишь настоящим. Сама она чувствовала себя то очень старой, то совсем ребенком и в поисках новых впечатлений то уставлялась на свои руки, глядя, как они двигаются отдельно от нее, то поглядывала на девушку рядом, радуясь тому, что она успокоилась и опять светится внутренним светом – она и впрямь была влюблена, тот вопрос Мари был совершенно бессмысленным, мы всегда знаем, когда мы влюблены.

Когда после почти двухчасовых блужданий они подошли ко входу в отель, – Мари сообразила, что голландка решила шататься по городу до тех пор, пока эффект от наркотика не пройдет, – раздался первый гром. И Мари поняла, что Бог обращается к ней и велит ей возвращаться в мир, потому что у них впереди еще много работы. Мари должна больше помогать отцу, который мечтал стать писателем, но до сих пор не написал ни единого слова, если не считать презентаций, эссе или статей.

Она хотела помочь отцу, как отец помог ей, он – об этом Мари просила у Бога, – должен прожить долгую жизнь, и однажды она выйдет замуж, хотя до сих пор даже не задумывалась об этом, считая замужество самым последним шагом в своей жизни без запретов и ограничений.

Однажды она выйдет замуж, и нужно, чтобы ее отец был счастлив и занимался бы тем, что ему по душе. Мари очень любила мать и не винила ее в разводе, но от всей души желала, чтобы отец встретил кого-нибудь, с кем бы ему было радостно делить свой путь по этой священной земле.

Теперь она понимала, почему был запрещен этот наркотик – будь он разрешен и доступен, мир бы остановился. Люди погружались бы в себя один за другим, миллионы схимников, отрешившихся от мира, медитирующих в своих внутренних скитах, безразличных и к предсмертным судорогам ближних, и к их славе. Машины бы остановились. Самолеты перестали бы взлетать. Никто бы не сеял и не жал, и все только проводили бы дни в блаженстве и восторге. И постепенно человечество было бы сметено с лица земли тем, что поначалу казалось ветром очищения, но потом превратилось в ураган массового уничтожения.

Она была послана в мир, принадлежала ему и должна была исполнять повеление Господне, переданное ей громовым голосом – работать, помогать отцу, бороться с тем, что ей кажется несправедливостью и, подобно всем остальным людям, принимать каждый день, как принимают бой.

В этом и заключается ее предназначение. И она намерена выполнять его до конца. Первый и последний кислотный трип Мари кончился – и она была очень этому рада.

В ту ночь их группа по обыкновению собралась и решила отметить свой последний стамбульский день в ресторане со спиртными напитками, где можно и поесть, и выпить, и снова пережить дневные впечатления, поделившись ими со всеми.

Пригласили и водителей, Рагула и Майкла. Те начали было отнекиваться, говоря, что правилами агентства это запрещено, но долго себя уговаривать не заставили и быстро сдались.

– Но вы же не будете просить, чтобы мы пробыли здесь еще один день? Это может стоить нам работы.

Нет, никто не собирался ни о чем просить. Впереди их ждала долгая поездка по Турции, и главное, путь их лежал через Анатолию, великолепный, по всеобщему мнению, край. Сказать по правде, все уже немного соскучились по бесконечно меняющимся пейзажам.

Пауло, успевший вернуться из своего загадочного места, знал, что наутро они уезжают. Он попросил у всех прощения и сказал, что хотел бы поужинать вдвоем с Карлой.

Никто не возражал, все только переглянулись с довольным видом, приветствуя эту «дружбу».

У двух женщин сияли глаза. У Мари и Карлы. Никто не спросил, почему, а они и не подумали объяснить.

– Теперь расскажи про свой день.

Пауло с Карлой тоже выбрали место, где подавали спиртное, и уже выпили по стакану вина.

Пауло предложил вначале сделать заказ, а поговорить потом. Карла согласилась. Теперь, когда она, наконец, стала настоящей женщиной, способной любить всем своим существом, не прибегая для этого к наркотикам, вино превратилось просто в часть ритуала.

Она уже знала, что ее ждет. Знала, о чем зайдет разговор. Знала с той самой минуты, когда они так восхитительно любили друг друга накануне – тогда ей захотелось разрыдаться, но она решила принять свою судьбу, как если бы все было давно предначертано. Всю жизнь она мечтала только об одном – о том, чтобы огонь охватил ее сердце, – и мужчина, бывший с нею и в ней, дал ей это. Но когда она накануне призналась ему в любви, его глаза не засияли, как ей рисовалось в ее воображении.

Она не была наивной девочкой, к тому же, она получила то, чего хотела больше всего на свете – она не блуждала больше в одиночестве по пустыне, но текла, словно вода в Босфоре по направлению к бесконечному океану, где встречаются все реки, и теперь она никогда не забудет ни Стамбула, ни тощего бразильца, ни его – не всегда внятные для нее, – речи. Он совершил чудо, но ему не нужно было об этом знать, чтобы чувство вины не вмешалось в его планы.

Они спросили еще бутылку вина. И только тогда он заговорил.

– Когда я пришел в Культурный центр, безымянный человек был там. Я поприветствовал его, но он не ответил мне на приветствие, его глаза были уставлены в одну точку, и все его состояние было похоже на транс. Я опустился на колени и попытался освободить голову от мыслей и начать медитировать, войти в соприкосновение с душами тех, кто танцами и песнями прославлял там жизнь. Я знал, что безымянный человек раньше или позже выйдет из транса, поэтому дожидался – то есть, не то, чтобы «дожидался» в прямом смысле этого слова, я будто бы полностью отдался текущему мгновению, не ожидая абсолютно ничего.

Громкоговорители стали созывать город к молитве, человек вышел из транса и сотворил один из пяти дневных ритуалов. И только тогда заметил меня. И спросил, зачем я вернулся.

Я сказал, что провел всю ночь, вспоминая нашу встречу, и что я хотел бы посвятить себя суфизму. Мне очень хотелось рассказать ему, что я впервые в жизни любил, – потому что в постели, когда я был внутри тебя, я словно бы вышел из собственного тела. Никогда в жизни со мной не было ничего подобного. Но я решил, что это было бы неуместно, и ничего не стал рассказывать.

– Читай творения поэтов, – прозвучал ответ безымянного человека. – И хватит с тебя.

– Нет, не хватит, я нуждаюсь в дисциплине, в правилах, в месте, где я могу служить Господу, находясь как можно ближе к миру. До того, как прийти сюда впервые, я восхищался дервишами, танцующими и впадающими в транс. Теперь мне нужно, чтобы моя душа танцевала со мною вместе.

Мне придется ждать тысячу и один день, чтобы это произошло? Прекрасно, я подожду. Я много пожил – должно быть, вдвое больше, чем мои соученики по колледжу. Теперь я могу себе позволить потратить три года жизни на то, чтобы попытаться впасть в транс, подобный трансу танцующих дервишей.