Хиппи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Я хочу сказать тебе вот что: я умер на несколько мгновений, или минут, или навсегда – ощущение времени были потеряны, потому что все происходило страшно медленно. И вот в какой-то миг меня будто обволокла, окутала энергия любви, какой я никогда прежде не чувствовал. Я словно бы оказался…

Голос его дрогнул, как бывает, когда человек борется с подступающими рыданиями. Жак справился с собой и продолжал:

– …оказался в присутствии Божества. А ты ведь знаешь – я никогда в жизни ни во что не верил. Ни во что и ни в кого. И в католическую школу отдал тебя лишь потому, что она была близко от дома и там прекрасно учили. Умирая от скуки, я ходил к мессе, и это наполняло душу твоей мамы гордостью, а твои соученики и их родители видели во мне своего. Но на самом деле я шел на жертву ради тебя.

Он продолжал гладить ее по голове – никогда раньше ему не доводилось спросить дочь, верит ли она в бога. Судя по всему, Мари уже давно не была истовой католичкой, потому что всегда одевалась крайне экстравагантно, водилась с косматыми юнцами, слушала музыку, совсем непохожую на песни Далиды или Эдит Пиаф.

– Я всегда все умел планировать наперед и выполнять все намеченное в срок. В скором времени я собирался на пенсию – и ее хватило бы, чтобы жить в свое удовольствие. Однако планы мои изменились в те мгновенья, минуты или годы, когда Бог держал меня за руку. И когда я вернулся в ресторан, и лежал там распростертый на полу и видел над собой встревоженное лицо хозяина, пытавшегося казаться спокойным, я понял, что никогда больше не стану жить прежней жизнью…

– Но ведь ты любишь свою работу.

– Любил настолько, что сумел стать в своем деле лучшим. А вот теперь собираюсь завтра же уволиться, сохранив об этом самые отрадные воспоминания. И хочу тебя попросить об одном одолжении…

– Сделаю все, что хочешь… Ты всегда был отцом, который учит не столько наставлениями, сколько личным примером.

– О том и речь… Я учил тебя много лет, а теперь хочу, чтобы ты меня поучила. Хочу, чтобы мы вместе отправились странствовать по свету, хочу увидеть такое, чего никогда прежде не видел, всмотреться повнимательней в ночную тьму и в утренний свет. Возьми отпуск и поедем со мной. Попроси своего парня – пусть проявит понимание, запасется терпением – и поедем.

Потому что я должен омыть и тело свое, и душу в водах неведомых рек, выпить то, чего еще никогда не пробовал, поглядеть на горы, которые видел только по телевизору, дать проявиться той любви, что испытал сегодня, пусть хоть на минуту в год. Хочу, чтобы ты провела меня в свой мир. Я не буду тебе обузой и докучать не стану, и когда ты сочтешь, что мне надо уйти – уйду. А когда решишь, что могу вернуться – вернусь, и мы еще поездим вместе. Повторяю – я хочу, чтобы ты вела меня.

Мари сидела неподвижно. Ее отец не только вернулся в мир живых, но и отыскал дверь или окно в ее собственный мир – тот, который она никогда не осмеливалась разделить с ним.

Оба они жаждали Бесконечного. И утолить эту жажду было просто – всего лишь дать ему проявиться. И для этого не требовалось ничего, кроме сердца и веры, дающей силу, которая проникает всюду и несет с собой то, что алхимики называют Anima Mundi – Мировой Дух.

Жак остановился перед рынком, в ворота которого заходило больше женщин, чем мужчин, больше детей, чем взрослых, больше женских головных платков, чем мужских усов. До него доносился сильный запах – букет различных ароматов, которые смешались в один, возносились к небесам и возвращались на землю, принося вместе с дождем благословение и радугу.

Когда они встретились в номере, чтобы переодеться в выстиранное накануне и пойти ужинать, голос Карлы прозвучал на удивление нежно.

– Где же ты шатался весь день?

Она никогда прежде не спрашивала об этом: по мнению Пауло, такие вопросы его мать могла бы задавать отцу или давние партнеры – друг другу. Ему не хотелось отвечать, а Карла не стала допытываться.

– Наверно, искал меня на рынке, – со смехом сказала она.

– Сначала пошел следом, но потом передумал и вернулся туда, где был прежде.

– У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться – мы будем ужинать в Азии.

Нетрудно было догадаться, что она имеет в виду – перейти мост между двумя континентами. Но «Волшебный автобус» и так скоро совершит этот переезд, так к чему же торопить события?

– К чему? К тому, что когда-нибудь смогу рассказать такое, во что никто не поверит! Я выпила кофе в Европе и через двадцать минут входила в ресторан в Азии, с намерением съесть все, что там есть хорошего.

Идея и впрямь была неплоха. Пауло тоже мог бы когда-нибудь удивить приятелей. И они не поверят, и решат, что мозги у него вконец рассохлись от наркотиков – но какая разница?! Можно сказать, что он и в самом деле принял наркотик, который постепенно начал оказывать действие: это произошло днем, когда в пустом Культурном центре, где стены выкрашены в зеленый цвет, он снова встретил обитавшего там человека.

Карла, наверно, купила на рынке какую-то косметику, потому что вышла из ванной подведя глаза и брови, чего раньше никогда не делала. Новым для Пауло было и то, что она постоянно улыбалась. Сам он подумал, не побриться ли – обычно он носил небольшую остроконечную бородку, скрывавшую его чересчур выпирающий подбородок, а щетину снимал регулярно, при первой возможности, иначе его мучили ужасные воспоминания о днях, проведенных в тюрьме. Однако он не сообразил купить лезвия, а последнее он выбросил еще до того, как они въехали на территорию Югославии. Делать было нечего: он натянул купленный в Боливии свитер, надел джинсовую куртку с заклепками в виде звезд – и они вышли из номера.

Никого из своих спутников они в холле отеля не встретили, если не считать водителя, читавшего газету. Они спросили, как им перейти мост, ведущий в Азию. Шофер улыбнулся:

– Я так и знал. Когда я впервые попал сюда, сделал то же самое.

И объяснил, где сесть на автобус («не вздумайте идти пешком!») посетовав, что забыл название чудесного ресторана на другом берегу Босфора, где как-то раз обедал.

– Ну, что там слышно в мире? – спросила Карла, кивнув на газету.

Водитель тоже несколько удивился, увидев, что на губах у нее – не только помада, но и улыбка. Что-то явно изменилось.

– Стало немного потише. Для палестинцев, которые – как тут пишут – составляют большинство в стране и готовили государственный переворот, этот месяц навсегда останется «Черным Сентябрем». Так они его называют. За исключением этого, все нормально. Впрочем, я звонил в компанию, и они предложили нам, не трогаясь с места, дождаться дальнейших инструкций.

– Ну и прекрасно, мы никуда не спешим. Нам предстоит открыть для себя Стамбул – а это целый неведомый мир.