В этом сне я шел сквозь туман куда-то, откуда до меня доносились раскаты смеха, радостные крики и песни севера. Туман вскоре поредел, и перед собой я увидел глубокую расселину. Вода с грохотом обрушивалась с ее краев вниз, но увидеть дно расселины я не мог – так глубока она была.
Через расселину был только один путь – огромный мост из китовой кости, и я поднялся на него.
Едва сделав пару шагов, я узрел перед собой воина, сурового и сильного. «Я – Тсун, мастер испытаний», – сказал он, и его глубокий голос раздался эхом по склонам гор, окружавших нас тесным кольцом.
Сделав широкий жест рукой, он разрешил мне пройти. Я чувствовал сердцем, что страж пропустил меня лишь потому, что я всего лишь посетитель. Когда пробьет мой час и я вернусь туда, завершив земную жизнь, я знаю из легенд, что должен буду в одиночку сразиться с этим устрашающим воином.
Когда я спустился с моста на другую сторону расселины, передо мной оказался огромный длинный дом, сложенный из камня, высокий настолько, что его вершина едва не касалась облаков. Напрягая все силы, я с трудом открыл дубовую входную дверь и узрел ярко освещенный факелами пиршественный зал.
Там я увидел величайших героев нордов, что услаждали себя медом из огромных бочонков и распевали боевые песни. Над бушующим пламенем крутились длинные вертела, унизанные молочными поросятами. Мой рот наполнился слюной, едва я почувствовал аромат жарящегося мяса, а сердце преисполнилось радости, когда я услышал славные песни прошлого.
– Подойди! – прокричал убеленный сединами старик, сидящий в большом деревянном кресле. Я знал, что это Исграмор, отец Скайрима и всех нордов. Я приблизился к нему и преклонил перед ним колено.
– Ты в Совнгарде, пиршественном зале погибших со славой. Что привело тебя ко мне, сын севера? – проревел старик.
– Я ищу совета, – сказал я, – ибо завтра нам предстоит отчаянная битва, и мое сердце полно страха.
Исграмор поднял свой кубок и выпил мед до дна. И тогда он молвил:
– Помни всегда, сын севера: норд оценивается не по тому, как он жил, а по тому, как он умер.
С этими словами он отставил в сторону пустой кубок, поднял в воздух кулак и издал победный крик. Остальные герои поднялись на ноги и закричали в ответ.
Этот звук все еще звенел у меня в ушах, когда я проснулся. Я собрал своих людей и рассказал им свой сон. И мой рассказ наполнил их сердца храбростью.
Уже звучат горны, наши знамена подняты. Пора строиться. Да дарует Талос нам победу сегодня. И если я покажу себя достойно, да будет мне дана возможность вновь войти под своды того пиршественного зала.
– Скардан Зимний Простор
Совнгард: новое осмысление
Cмерть. То, чего не миновать всем нам. Или нет?
Спросите любого норда, что он думает о конце жизни, и, вероятнее всего, вас ждет устрашающий рассказ о льющейся крови, раздробленных костях и вывалившихся внутренностях, о доблестных подвигах и разрывающей сердце скорби. Оставим в стороне ужасные подробности и отметим, что в такой смерти оказывается заложено куда больше, чем может представить обычный воин-северянин. Новые сведения подводят нас к мысли, что гибель на поле брани – не конец, а переход туда, где мужественный норд может жить вечно, наслаждаясь пирами и состязаниями в силе и боевых искусствах. Чтобы понять, существует ли возможность вечной жизни после смерти, следует вновь обратиться к легендам, окружающим последний приют воинов, Совнгард.
И древние рукописи, и устные предания северян, восходящие к поздней Меретической эре, говорят, что существует некое место, столь величественное и столь почетное, что вход в него сокрыт от взглядов. Зовется оно Совнгард, а построил его сам бог Шор, дабы отличить тех нордов, что проявили отвагу в битве. Внутри этого «Зала доблести» привычное нам течение времени теряет смысл. Сами понятия жизни и смерти остаются за его порогом, а обитатели сего чертога пребывают в блаженстве, освобожденные от боли, страданий и тягот и, главное, от скуки, которую норды считают самым страшным наказанием.
Тщательно сокрытый вход в Совнгард породил множество споров среди ученых. Некоторые считают, будто великий зал Шора – просто миф, ибо нет среди нордов таких, кто повидал чудеса Совнгарда и вернулся, чтобы рассказать о них. Однако это не мешает многим посвящать жизнь поискам таинственного входа в Совнгард. Потом они возвращаются домой несолоно хлебавши, разочарованные и сломленные, с тяжким грузом неудачи на сердце. Никогда им не держать в руках бездонной фляги с медом, никогда не участвовать в бесконечном состязании в силе рук с неутомимыми товарищами.
Но, можно спросить, какое отношение вход в Совнгард имеет к смерти? Самое прямое, как следует из древних манускриптов, найденных на чердаке дома одного недавно почившего северянина, жившего в Сиродиле. То, что вначале сочли любовными письмами, на деле оказалось историей общения некой Фельги Четыре Пальца, медиума, и призрака воина-норда по имени Рольф Большой.
Согласно манускриптам, всю жизнь Рольф Большой провел в поисках входа в Совнгард, как и следовало ожидать, безуспешному. Он возвращался в свою родную деревню в Скайриме, когда на него напали великаны. Рольф храбро сражался, но был повержен, а великаны принялись играть его головой, словно мячом. Удивительно, но Рольф видел все это, меж тем как сам в образе духа поднимался все выше и выше в небо, удаляясь от земли, пока наконец не прибыл… в восхитительный чертог Совнгарда!
Рольф не мог поверить своему счастью. Как глупо, что он не понял правды много лет назад: смерть и есть вход в Совнгард. Так ему поведал сам Шор, он приветствовал Рольфа Большого как брата, протянул ему жареный окорок и одновременно подтолкнул к нему симпатичную бабенку. Шор сказал воину, что в Совнгард может попасть любой норд, принявший доблестную смерть на поле брани.
Пора нордам узнать правду. Они могут удостоиться вечного блаженства, не тратя годы земной жизни на пустые поиски недостижимого. В конце все достойные норды смогут войти в Совнгард. Обезглавливание, потеря конечностей и тяжкие раны кажутся небольшой платой за шанс провести вечность в волшебном зале Шора.
Амулет Королей
Железной рукой правила центральным Тамриэлем в начале Первой эры могущественная эльфийская раса, называемая айлейды или средиземные высокие эльфы. Высокомерные и надменные айлейды полагались на своих покровителей, коварных лордов даэдра, что снабжали их армиями даэдра и нежити. В союзе с этими бесстрашными колдовскими армиями айлейды беспощадно расправлялись с юными людскими расами, уничтожая их или превращая в послушных прихотям рабов.
Св. Алессия, первая в линии Сиродилов, от лица всех страдающих людей обратилась с зовом о помощи к Акатошу, Богу-Дракону времени, правителю благородных аэдра. Акатош, с состраданием взиравший на тяжелое положение племени людского, пожертвовал драгоценной кровью из собственного сердца. Он благословил кровью драконов Св. Алессию и завещал, что до тех пора пока род Алессии останется верен крови дракона, Акатош будет держать запечатанными врата в Обливион, дабы не допустить армии даэдра и нежити помогать врагам – айлейдам, чтящим лордов даэдра.
В знак этого соглашения, Акатош дал Алессии и ее потомкам Амулет Королей и установил вечные Драконьи огни в Имперском городе. Поэтому и стала Алессия первой драгоценностью в Сиродильском Амулете Королей. Драгоценность эта – красный алмаз в центре Амулета. Символ Империи, ставший затем символом династии Септимов. Он окружен восемью другими камнями по числу божеств.