Он повернулся к ней — воплощенный образ уныния.
— Мой эксперимент, Бетти. Он… все кончено.
Ее лицо засияло от облегчения.
— О, Хэл, я так рада это слышать. Я боялась сама заговорить с тобой об этом. Дядя тебе сказал?
Он вяло кивнул.
— Да. Но я имел в виду другое.
— Другое? Но ты только что сказал, что все кончено. Теперь ты займешь должность в дядиной фирме, разве не так?
Он отрицательно покачал головой.
— Ты меня неправильно поняла. Я говорил об эксперименте. Он закончен… завершен.
— Завершен? — Она прищурилась, посерьезнела. — Ты хочешь сказать, что провалился… Мне так жаль, Хэл, честно…
Он засмеялся. Отрывистый, горький смех.
— Провалился? Да, можно и так сказать. Помнишь, дядя Хэл все время говорил, что я хочу воспроизвести вещества стоимостью в семьдесят девять центов? Вот это я и сделал — и только это!
— Я не понимаю тебя, Хэл, — озадаченно сказала девушка.
— Подойди сюда, — сказал он. — Сама посмотри.
Он отошел к длинному столу в дальнем углу лаборатории и сдвинул экран флюороскопа. Бетти медленно подошла и заглянула в ванну.
Резкий крик удивления сорвался с ее губ, и она в испуге попятилась.
— Хэл! Это тело! Человеческое тело!
Он чуть улыбнулся.
— Бояться нечего, Бетти, — сказал он. — Ты права, это и вправду тело. И только тело!
Девушка смотрела на него с благоговейным ужасом.
— То есть… ты, ты создал это?
Он кивнул.
— Да, создал. Но я потерпел неудачу. То, что ты видишь — только плоть и кости. Плоть и кости, неспособные к жизни. Нет ни одного внутреннего органа. Ничего, что могло бы оживить это тело и поддерживать в нем жизнь. У меня ничего не вышло…
Девушка шагнула вперед и осторожно взяла Хэла за руку, глядя на него нежным взором.
— Не говори так, Хэл! У тебя получилось. Ты доказал, что был прав. Дядя уже знает?
Он отвернулся от ванны и лежащего в ней женского тела.
— Я еще ему не говорил. И должен признать, что последним смеяться будет он. Я потратил все эти месяцы, чтобы создать идеальное тело. Я-то думал, что смогу вдохнуть в него жизнь…
Девушка медленно покачала головой.
— Ты должен забыть об этом, Хэл, — твердо сказала она.