Расплата: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Никто ничего не сказал. Только Карась злобно швырнул хворостинку в костер и коротко, но внушительно сказал:

– Дурак!

Не получилось у Макухи на этот раз веселого рассказа, и он, обиженный, замолк.

Разлив в две кружки самогон, подал Соне и Карасю.

Карась выпил залпом, отплюнулся, утерся ладонью, приник к ломтю. Соня тянула долго, медленно запрокидывая голову и зажмурив глаза. Остатки плеснула. Брызги попали Макухе в лицо, он с удовольствием размазал их и крикнул:

– Будто елеем окропила!

– Знала бы, всю кружку ухнула! – безразлично бросила Соня.

Она положила на свои красные галифе ломоть черствого хлеба и стала отщипывать от него понемногу и нехотя жевать, продолжая смотреть в костер.

Макуха обнес всех, налил себе.

– Эх, братцы, не жизня, а малина: пьем и еще остается!

– А что, неужели и вторую опрокинешь? – поинтересовался Карась, тиская в зубах кусок старого, пожелтевшего сала.

– Туда проскочит, а там как хочет!

– Ха-ха-ха, – загоготали карасевцы, тараща глаза на находчивого Макуху.

– Однова живем! Лейте мне еще, братцы! – вошел в раж Макуха.

Карась, взглянув на Сонино грустное лицо, оборвал его:

– Ты, Макуха, лучше затяни-ка Сонину любимую песню...

– А что? И затяну. Для нашей королевны постараемся, братцы. – Макуха скосил на Соню бесовский глаз. Карась погрозил ему кулаком.

тенорком повел Макуха.

повторили басовитым хором.

Макуха изо всех сил старался оправдать роль ведущего певца, он таращил глаза, взмахивал рукой, блаженно щурился, и никто не поверил бы, глядя на его еще юное лицо, окрашенное песенным вдохновением, что он только час назад зарубил комсомольца, своего сверстника...

Соня знала об этом, она смотрела на него с отвращением; ей было противно, что он так азартно и хорошо поет ее любимую песню.

– Ты чего сама не поешь? – спросил Карась.

– Коль все будут петь, кто же будет слушать? – уклончиво ответила Соня.

Соня обвела взглядом всех поющих карасевцев и с удивлением заметила на многих лицах какое-то грустно-восторженное, по-детски наивное выражение, – очарование народной песни заставило их забыться...

Соне вдруг так захотелось, чтобы до бесконечности длилось такое состояние людей – без вражды, без кровопролития и насилия.

– В ружье! – донесся из села зловещий хриплый крик.

Карасевцы засуетились, недовольно заворчали, и лица у всех сделались непроницаемо-каменными и злыми.

А орлица-река по-прежнему свободно и широко неслась в своих весенних берегах.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Двадцать четвертого апреля Антонов-Овсеенко лично прибыл в Москву на заседание комиссии по борьбе с бандитизмом.