Сидор сразу узнал Ваську Карася, племянника жены. Оглядел Прокопыча – где-то встречал его. А третий на повозке, с гармошкой, совсем незнакомый.
Карась расправил плечи, выставил напоказ перекрещенную пулеметной лентой грудь:
– Узнаешь?
– Как не узнать? На фронт, што ли?
– Фронт подождет! Сперва хорошие властя посадить надо! – Карась оперся ладонью о ствол пулемета. – Правду я говорю, дядька Юхим?
Юшка поскреб в бороденке:
– Сколько их ни сажали – все плохие! Завалящей лошаденки мне дать не могут!
– Верно, все плохие! К черту их! Сами смогем! Сами с усами! – И Карась картинно провел двумя пальцами по верхней пухлой губе, где едва заметно рыжели редкие волосики.
– Это как понять, Вася? – недоверчиво и удивленно уставился Сидор на Карася.
– Я сам не понимал. Тимофей твой растолковал.
– Видал его?
– Не только видал, а вместе большаков скидал. Он теперь поручик, а не прапорщик! С генералом за ручку! Мне велел у самого Чичкана обыск делать на квартире. Сделал в лучшем виде! – И без того узкие щелки глаз его совсем заплыли в довольной улыбке. Он слез с повозки, вынул из кармана портсигар и протянул Сидору:
– Портсигарчик что надо! Именной! Вишь, написано: «Товарищу Михаилу от наборщиков «Правды». Была твоя правда! Теперь наша! Закуривай, подешевело! И тебе, дядя, будет что на воз класть. Тимофей твой с головой.
Сидор папироску взял, но прикурить отказался.
– Дома ромат пущу, пусть старуха городской дым понюхает. – И положил за ухо, прикрыв торчащими из-под картуза черными волосами.
– А ну, бери и ты, – подал Карась Юшке.
– Не курю, без дыма душа прочернела, – ответил Юшка, даже не взглянув на Карася.
– Эх ты, батрацкая душа, чего робеешь? Хоть и спихнули твою заступницу-власть, да вить и мы тебе не чужие. Сколько лет тебя Сидор кормит – не гонит? Живи на здоровье, спасибо говори!
– И встаю и ложусь – за него молюсь, – буркнул Юшка, вынимая из-под сена кнут.
– Так где же, Вася, мне теперь Тимофея искать? – не скрывая радости, спросил Сидор.
– Да его все патрули знают! Спроси только. Вчера вечером я его к Парашке на извозчике проводил. Там краля его ждала. – И Карась доверительно мигнул Сидору.
– А ты што же не остался с ним? Свои, чай, – опустив глаза, спросил Сидор. Про кралю будто и не слышал.
– Приглашал он меня, да вить в городе улицы узкие. Разгулу нет. Мне большак милее! Муштра да козырянья мне печенку проели, хоть штопай! Сделал, говорю, вам, господа офицеры, уважение? Сделал. А теперь, говорю, пустите птицу на волю – крылья поразмять... Видишь, какой трофей везу? Пригодится! А изобидит кто – зови меня!
– И не отобрали? – с восхищением спросил Сидор.
– У кого? У меня? А Тимофей Сидорыч зачем у власти стоит? Он мне разрешил. Я свою власть в селе ставить буду!
Сидор молча покачал головой.
– Были свояки, а теперь – родичи! – захихикал Карась и сунул Сидору пухлую потную ладонь.
Карась взобрался опять на телегу и лихо потряс кулаком в воздухе:
– Петруха! Дай самую веселую! Гони, Прокопыч!
Повозки тронулись.