В сетях интриги. Дилогия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Поздно вечером 17 октября недавно пожалованный титулом графа Николай Иваныч Салтыков лично передал швейцарцу-наставнику приглашение Екатерины.

Умный наставник сразу насторожился. Он уж слышал стороной кое-что. Не хотел яснее раскрыть карты и потому совершенно спокойно спросил, как это делал и раньше:

— Может быть, вашему сиятельству известно, о чём будет речь? Я спрашиваю лишь потому, что ранее не удостоен был ни разу высокой чести: лично от вашего сиятельства слышать милостивое приглашение. Значит, предстоит беседа крайне важная… Может быть, даже такая, о которой не всем и знать надо? И потому вы, ваше сиятельство, сами…

— Да, уж разве от вашей логики укроешь что-либо, государь мой! — старомодным французским языком, хотя вполне правильно, заговорил старик, принимая дружеский, снисходительный вид. — Как по-русски у нас говорят: «На три аршина под землёй разглядите все», не так ли? А может, и слышали кое-что от болтунов наших придворных?

— Слышать многое случалось. Но не прислушиваюсь я и не запоминаю. Чужой я здесь — так и дел ваших стараюсь не набивать себе в память. Так лучше, ваше сиятельство, не правда ли? А затем, не догадываюсь, о чём вы думаете, генерал.

— Не догадываетесь? Верить надо. О питомце вашем, о милом нашем общем любимце, о принце Александре, конечно, будет речь. О ком же ином?

— И я так полагал. Но в каком направлении?

— Кхм!.. — закашлялся уклончивый, осторожный старик, который терпеть не мог прямо отвечать на прямые вопросы. — Кхм!.. В различных направлениях, само собою разумеется… А как вы полагаете: вообще наш юноша по-старому доверяет вам, как было до женитьбы? Не отбился ещё? — вдруг сам задал вопрос старик.

— Как будто нет… Но какое отношение это имеет, ваше сиятельство?

— Да уж имеет!.. А ещё я вас спросить осмелюсь. Только прошу прямо и открыто изъяснить… Или уж лучше ничего не отвечайте…

— Обещаю так и сделать. Спрашивайте, ваше сиятельство.

— Скажите, подполковник, ведомо ли вам, какие чувства питает к вам его высочество, цесаревич Павел?

Лагарп поднял глаза на князя. Одно это имя, сказанное тут, сейчас, служило ключом ко многому. Но он, не меняя выражения лица, не повышая голоса, ответил:

— Давно и очень ведомо. Его высочество, не стесняясь, при всех зовёт меня за глаза якобинцем, цареубийцей, республиканцем, генералом… Как бы приравнивает меня к брату, который во Франции имеет это звание… А к себе на глаза даже и не пускает. Разве здесь когда столкнёмся. Так и то лицо отводит. Все знают это.

— Кхм, верно! А… Много ли есть при дворе почтенных персон, которые бы расположением сего принца пользовались?

— Не знаю, не вижу; конечно, кроме его личной свиты, «гатчинцев»…

— Ну, нашли о ком поминать, сударь! Да ещё к ночи! — зло пошутил старик. — Теперь другое спрошу: как ко всем ваш питомец, мой милый принц, относится? Есть ли заметная разница между отцом и сыном? А?..

— О, можно ли сравнивать… Это ангел по душе… одарённый, кроткий… это…

— Вот и я, и все — то же говорят…

— Прекрасно. Но я всё же не пойму: к чему сравнения эти? Или мой визит завтра…

— Не поймёте? Странно, коли не понимаете. К тому я, что и вашего медку ложка есть в нашем «ангеле», вот как сами сказали… Сумели, что говорить, душу просветить юноше державному, ум его обогатить с избытком. Когда на трон воссядет, благословлять его будут народы. Да, гляди, и нас помянут с вами, что хорошо воспитали, подняли такого молодца!.. А? Вот я к чему.

— А, теперь понимаю… Но всё-таки я не слышал: о чём может завтра речь с императрицей пойти?

— О чём?.. С государыней речь? — уставясь своими колкими маленькими, живыми ещё глазками на Лагарпа, переспросил старик. — Ну и упорный, осторожный, хитрый вы человек, подполковник! Да и я не малолеток… Увольте уж от расспросов. Желал бы, чтобы сама государыня изъяснила вам, в чём дело. А я передачу выполнил — и моё дело сторона. Идите с Богом, отдыхайте, господин подполковник…

Но ещё долго не собрался на отдых Лагарп.

Конечно, он сразу догадался, для каких разговоров зовёт его Екатерина.

Речь идёт о том, чтобы повлиять на Александра, убедить юношу — явиться как бы заместителем отца, сесть на трон вместо того сумасброда, нелюбимого государыней, придворными, всей страной, кроме кучки продажных «гатчинцев»…

Задача трудная, но всё-таки осуществимая при том влиянии, какое имел на Александра его воспитатель, при том знании души юноши, какое давало наставнику возможность направлять волю и мысли Александра в ту или иную сторону.

До сих пор Лагарп действовал безупречно.

Как поступить теперь?

С одной стороны, конечно, двух мнений быть не может. И для России, и для двора, для самого Лагарпа также будет лучше, если Павел, подозрительный, злой, полубезумный порою, совсем напоминающий тирана Тиверия, не займёт трона… Если сразу воцарится Александр, кроткий, либеральный, с широким мировоззрением и мягкой, чуткой душой…