В сетях интриги. Дилогия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— О чём думать? Кого щадить? Этого пройдоху Бирона? Вас ли я слышу, баронесса?

— Би-ро-на?! Да, да… Понимаю теперь! Бирона! — едва не разразившись и плачем, и безумным хохотом, повторяла громким, ликующим голосом Юлия. — А я думала… Бирона?! Звать принцессу?.. Я сейчас! Сейчас!

И как на крыльях ветра скрылась девушка за дверьми спальни принцессы.

— Ха-ха! — не удержался от смеха Миних. — С ума сошла от радости. Ну, понятно… И я рад! — почти вслух думал старый хитрец, грея у камина руки и ноги, озябшие во время ночного пути во дворец. — Сведу наконец счёты с этим курляндским кобелём, с продажным наложником, весь век умевшим мне перебивать дорогу. За все услуги он отплатил и мне неблагодарностью… Но теперь я не продешевлю своей помощи, как было с этим регентом-конюхом! Приберу новых господ правителей покрепче к рукам, благо Антон глуп и оба они молоды.

Услыхав за спиной шум раскрываемой двери и лёгкие шаги двух женщин, он быстро обернулся и пошёл навстречу Анне, появившейся сюда в одном лёгком пеньюаре и белом платке на волосах.

Дрожа от ночного холода покоев, плохо обогреваемых пламенем камина, и от внутреннего волнения, Анна куталась в большую пуховую шаль. Освободя из-под неё руки, она протянула их навстречу подходящему Миниху.

— Граф! Дорогой мой граф!.. Так это правда?! Наконец-то. Сегодня?! Сейчас!

— Сегодня. Как же иначе?.. Я же вам говорил! Но не сейчас. К утру, пожалуй, всё будет кончено. В полночь мы только расстались с моим «дружком», регентом. Раньше двух часов ночи у герцога не заснут как следует, покрепче. А мы тогда придём и разбудим их как раз!

— Господи! Что мне сказать?! Лучше без слов…

И, крепко обвив шею Миниха, Анна долгим беззаветным поцелуем слила с ним свои губы, сейчас полуоледенелые от страха и надежды.

— Вот! — совсем просияв, проговорил старик. — Это мне дороже всяких наград и слов. Да и недосуг теперь много толковать. Ежели уж желаете успешного совершения дела, хотя на короткое время положитесь во всём на меня! Дайте мне полную власть и свободу. Согласны, ваше высочество?

— Навсегда, видит Бог! Не только на это время. Все есть и будет в ваших руках. Вся власть, вся сила… За такую помощь! За избавление от него. От тяжкого позора, от унижения, от гибели… Я и принц и мой сын — мы у вас навеки в долгу. Как отца будем чтить. Только бы дал Господь удачи. Вы не знаете: он не догадывается? Не мог принять меры?

— Этот дуралей?! Я ведь недавно лишь от него, как уже вам сказывал. Недаром провозился с ним почти весь день… Он?! Да если бы он теперь вызвал и черта из преисподней — так не уйдёт всё-таки из моих рук!

И совсем перерождённый стоял теперь перед Анной этот старик, казарменно-грубоватый, властный и неукротимый, каким видывали его полки перед опасным штурмом.

— Боже мой! Вас не узнать, граф! Что значит борьба. Только сегодня я видела настоящего героя, неизменного победителя на суше и на воде! — с восхищением вырвалось у неё. — Верю, всё будет хорошо. А что мне надо делать?

— Сейчас я призову офицеров из караула. Они поведут моих преображенцев. Человек сорок останется при вас и государе, при нашем знамени. Манштейн с небольшим отрядом двинется вперёд. Он частенько бывал у регента с поручениями от меня. Его там знают. Если даже тамошние караулы не пожелают пойти на Бирона, они не задержат Манштейна. И тогда он один с моими молодцами всё живо уладит. Кенигфельс и другие офицеры — арестуют Бестужева, Бисмарка, Густава Бирона. Словом, всех, кого надо прибрать к рукам, чтобы не подымали шума… Черкасского заодно.

— Черкасского? Зачем, граф? — удивилась Анна. — Ведь он наш, русский!.. То есть я думала сказать, он помехой не станет. Кроме того, у графа столько родни влиятельной, столько сильных друзей. Он не повредит нам и оставаясь на свободе, я думаю.

— Пожалуй, что и так, принцесса! Друзей и денег у него слишком много. И он безвредный, опасливый плут. Пускай будет, как вы пожелали, принцесса. А теперь — пусть принесут сюда государя. Я позову своих молодцов. И вы объявите людям, что вынуждает вас на столь решительный шаг. И что я облечён высочайшим доверием и должен вести их, выполнить наш план для блага народа, для спасения родины… Для защиты юного императора от козней этого честолюбца… обманщика… Словом, как там захотите! Можно звать?

— Ещё одну минуту! Я должна вас спросить… Простите слабой женщине. Недоверия нет во мне, но страх матери за её малютку… Жгучее опасение… А что, если все открыто? Ежели вас… и нас ждёт западня? Он, этот злодей, торжественно покажет миру: «Вот что было замышлено на регента империи! И регент приказал схватить не родителей своего государя, а заговорщиков, которые решили совершить ночной насильственный переворот и были изловлены на деле!» Что тогда?

— Тогда?.. Вас вышлют в Брауншвейг. Меня четвертуют, как Волынского. Бирон слишком боится «друга» Миниха… и все выместит на Минихе — в р а г е! Вот вернейший залог того, что эта ночь принесёт нам удачу. Мне ещё слишком дорога не моя старая жизнь — а старая, боевая ч е с т ь! Вы всё ещё страшитесь, принцесса?

— Опасаюсь, граф. Скажу вам открыто. Я бы желала лишь узнать: о чём шли речи негодяя этим вечером? Какой план он решил назавтра осуществить?

Миних, глядя в глаза Анны, сверлящие его сейчас, словно желающие проникнуть в самую душу, спокойно улыбнулся.

— А! Вам уже успели передать! Исправно. Никто, конечно, как барон, узнавший от Левенвольде. Не иначе… Но всё равно. Признаться, я и касаться не хотел. Всё это такой вздор — только могло вас встревожить понапрасну. Слушайте же: если нынче он не будет схвачен, завтра пойдёт в Пелым далёкий приказ: строить удобный, поместительный дом, куда и будут вскоре заточены некоторые важные персоны…

— Мы?! Он возводит цесаревну? Или решил призвать Голштинского, а нас туда? В Сибирь? Живых в холодную могилу… Боже!..

— Ничего подобного! — пожал плечами Миних. — Мне было сказано, что Остерман стал нестерпим и по всем правам заслужил отдых в Сибири. Но канцлер дружен со многими иноземными резидентами и посланниками при российской короне. И, уважая мнение их, старика стыдно будет кинуть в такую грязную нору, в какую сам Остерман кинул когда-то Меншикова.

— И что же?

— И вот я набросал герцогу наскоро план просторного, незатейливого дома с крепкой, высокой оградой, где можно проживать под зорким присмотром надёжных людей. Дом этот построим теперь мы. И в нём…

— Будет доживать век свой Бирон! — с неожиданной силой докончила Анна. — Так, решено. Юлия, вели принести сына! А вы, граф, зовите людей. Правда ваша: время идёт. Зовите… Я готова.

— Входите сюда! Её высочество желает вас видеть… Говорить с вами! — раскрыв дверь в коридор, позвал Миних.

Человек двенадцать офицеров-преображенцев, войдя и отдав салют Анне, остановились у двери гурьбой, неподвижные, слабо освещённые скудным светом двух восковых свечей, горящих на столе. Их блестящее вооружение загоралось мимолётными бликами, когда сдержанное волнение заставляло груди вздыматься высоко под кирасой или рука, придерживающая саблю, чтобы та не делала лишнего шума, непроизвольно, сильно вздрагивала, словно готовясь обнажить клинок и поразить близкого врага.