В сетях интриги. Дилогия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Так затихает порою и природа перед сильным взрывом.

Взрыв не замедлил наступить.

— Беги, слышь, Пахом… — тревожно обратился старшой к одному из дозорных. — Бунт, мол… Не одолеть нам, мол… Как быть, мол… Сдоложи старшему начальнику… Знаешь, тут за площадью стоянка.

— Бегу! — отозвался Пахом и, грузно перевалив за порог, звякнув ружьём на ходу, тоже скрылся в ночной непроглядной тьме…

— Слышь… братцы… Лучше уж добром! — попытался обратиться к толпе старшой. — Уходи по домам али как там кому надоть… Мы заберём тех лишь, хто самый заводчик оказался… Ево вот… ево!.. — указывая на Толстова, на двух парней и на пожилого семёновца, пояснил патрульный. — А вы — разойдися… Не то хуже буде!..

— Кому будет худо, да не нам!.. Не грози, козу сам повози! — послышались глумливые голоса.

— Гей, робя! — видя, что солдаты и матросы решили держаться стойко, сразу осмелели и парни. — Гей, наши!.. Беги, хто-нихто, зови ошшо робят сюды… С баграми, с ломами… Барки-те недалече!.. Пусть сзаду понапрут, коли што… Кличь всю артель… Своих бы выручали… Всех не переколют голоштанники…

Два парня, как и первый солдат, — шмыгнули за дверь мимо дозорных, которые теперь стояли в нерешимости, не зная, как им быть.

— А наша матросня без зову привалит! — лихо присвистнув, заявил Толстов. — Близёхонько-то казармы… Услышат мордобой — заявятся, не утерпят… Так лучше вы теперь убирайтесь подобру-поздорову, круподеры… туляки сверлёные… вши драгунские!..

— Лайся… лайся… Я тебя уж заприметил… Доберусь, погоди, водохлеб окаянный!..

Он не договорил.

Парни и солдаты, о чём-то шушукавшие между собою, вдруг разом двинулись на дозор, прикрываясь обломками столов и табуретов как щитами и действуя из-под прикрытия тесаками и всем, что у каждого нашлось в руках.

— Бей их! — прозвучал общий крик. — Вон гони из норы. На волю пойдём, крысы дозорные… Тамо мы с вами…

— Коли их, робя… Не пущай! — невольно отступая со своими почти за порог, приказывал старшой патрулю. — Стреляй, коли што… Штыки наперевес…

— Я те стрельну… Бей собаку! — швыряя тяжёлым обломком табурета в дозор, злобно выкрикнул Толстов.

Толпа напирала, тыча наугад кулаками и самодельным оружием… Кучка дозорных была бы смята и опрокинута моментально. Но теснота помещения мешала нападающим развернуть свои превосходящие силы. А патруль, сгрудясь за порогом, не давал выходу, остриями штыков угрожая нападающим в тесном пролёте дверей. Порою, если кто-нибудь из толпы ухитрялся ползком подкатиться почти к порогу и собирался сбить натиском одного-двух дозорных, те опускали книзу приклад и глухо звучал удар деревом по спине, по плечам или по голове, куда попало…

Нападающий с воем откатывался назад, озлобление толпы росло. Штофы, обломки скамей, тяжёлые стаканы летели теперь в дозорных… Кровь показалась у нескольких из них на голове, на лице…

«Либо стрелять, либо отступать надо!» — подумал старшой и уже скомандовал:

— Изготовьтесь… Подсыпь на полку… Наводи прицел…

Нападающие ещё стремительнее рванулись было при этой команде вперёд, чтобы не дать дозорным приготовиться к выстрелу… Но в эту самую минуту дробно зарокотал барабан отряда, спешащего на помощь дозорным.

Свалка остановилась, замерла, как по приказу. Нападающие отхлынули в глубину харчевни. Свободное пространство открылось между ними и драгунами, которые теперь ободрились и выстроились перед дверьми за порогом, кое-как оправя шапки, шинели и продолжая держать ружья наперевес.

— Што тут слючиль!.. Какой бунд! — резко окрикнул толпу Гольмстрем, капрал из датчан, приземистый, белобрысый крепыш лет тридцати. — Што такой!.. Ти кафари! — обратился он к старшему патрульному, вошедшему за начальником в горницу. Кроме них сюда же спустилось человек десять из отряда Гольмстрема. Два больших смоляных факела, ярко пылая в руках у солдат, озаряли красноватым сиянием полутёмное пространство, заполненное толпой матросов, гвардейцев, мужиков… Картина разгрома и разрушения ясно обнаружилась при колыхающемся зареве факелов.

— Так што хозяин харчевни на помочь нас позвал! — стал докладывать старшой. — «Смертным-де боем дерутся солдатики с мужиками…» А стал я им приказывать потише — они и дозору грозятся… Все уж заодно… Вон, чево ни бросали… Башку пробили Левченке… до крови… И другому… Вот, ваше скородие, господин капрал…

— Не слюшить приказ от патруль!.. Гей, русски свинь!.. Сальдат, мужик — все один свинь!.. Все забирать буду… руки вьязаль и на кордегардий… Марш!.. Виходиль вон из двери по один… Ма-арш!.. Ну!..

— Так тебе и пошли!..

— Поди, сунься, возьми нас голыми руками, немецкая харя!.. Ну-ко…

Злобно, вызывающе звучат голоса. Никто не тронулся из толпы вперёд. Всё ещё больше отступили.

— Ну-ко… Иди к нам… Мы сами с усами, нос не оброс!.. Целуй кошку в хвост!..

У стен словно скипелись, готовясь к последнему отпору.

Силы теперь были почти равны. За дверьми блестело около тридцати штыков отряда Гольмстрема. Но взять из норы сидящих там было бы трудно, если только не перестрелять или переколоть всех, чего, конечно, не решился бы сделать капрал, и осаждённые понимали это отлично.