– Мама нас бросила. Отец попал в тюрьму.
– Прости, – прошептала я. Господи, да я распоследняя свинья, раз думала о нем так плохо. – Отца скоро выпустят?
– Неа.
Я ждала, что стена напротив нас вспыхнет пламенем – так сосредоточенно он буравил ее взглядом.
– За что он попал в тюрьму?
– За преступление, для которого и были придуманы тюрьмы.
Спину защекотало холодом.
– А мама? Почему она вас бросила?
– Потому что терпеть не могла быть женой и еще больше – матерью. – Джуд сощурился, в уголках глаз собрались морщинки. – Потому что была эгоисткой и хотела свободы и потому что не имела никакого понятия о преданности.
Взяв его за руку, я переплела наши пальцы.
– Как думаешь, она когда-нибудь вернется?
Джуд фыркнул:
– Неа. Она давно уехала. Хотя оставила мне прощальный подарок, вот, погляди. – Он вытащил из заднего кармана ветхую бумажку. – Вот это и еще дурацкая старая шапка у меня на голове. Она связала ее сама, и получилось на три размера больше, чем надо.
Я колебалась, читать ли записку его мамы. Но Джуд вложил ее мне в руки, и я не смогла сказать «нет». Глубоко вздохнув, я развернула листок.
– Но это же слова из «Hey, Jude», – озадаченно пробормотала я.
– Так и есть. – Голос Джуда прозвучал сухо и жестко.
– И это она оставила тебе перед отъездом?
– Не совсем. Она оставила ее на тумбочке, перед тем как смыться из дому посреди ночи. Но вообще – да, ей хватило заботливости, чтобы написать мне на прощание слова какой-то вшивой песни. Даже не приписала «я тебя люблю» или «всегда твоя, мама». Здорово, да?
Снова свернув записку, я протянула ее Джуду.
– Зачем ты носишь ее с собой?
– Вообще-то, не ношу. Держу в рамочке у кровати. А сегодня утром поддался слабости и сунул в карман.
– Ты держишь мамину записку на тумбочке у кровати? – переспросила я. Кажется, от моего сердца оторвался кусочек.
– Чтобы видеть ее перед собой каждый день. – У него на скулах заходили желваки.
– И вспоминать маму?
Он еще сильнее сжал челюсти.
– И напоминать себе, что бывает, если позволяешь себе кого-то любить. – Убрав записку обратно в карман, он откинул голову назад и стукнулся теменем о шкафчик.
Наверное, это самое печальное, что я слышала в своей жизни.
– А шапка? – Теперь я понимала, почему она так потерта и изношена, – Джуд почти не снимал ее последние пять лет.
Он сдвинул ее на самые брови.
– По той же причине.