Дети Горного Клана: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Ты что, тупой?!

Его рука рассекла воздух, вознамерившись дать тяжёлую оплеуху тому, кто либо по своей наивности, либо по врождённой глупости вознамерился тягаться с королём. Ну, а что сможет сделать тупица, кроме как, глупо гы-гыкнув, поблагодарить за сей священный дар и подобострастно заулыбаться? Но он не подумал, что у щенка, которого он вознамерился обидеть, уже прорезались очень острые и длинные клыки...

Вран, на первый взгляд, только что лежал, прислонившись спиной к стене катафалки, но, как только рука старика, казалось, достигла цели, мальчик уже сорвался с места, вскакивая на ноги.

В этом тесном пространстве почти не было места для каких-либо манёвров. Точнее, места не было абсолютно, и потому Вран не стал, как учил его отец, маневрировать вокруг противника, выбирая подходящий момент, а сразу, не успев ещё окончательно подняться, ударил снизу, метя в открытый подбородок ублюдка.

Раздался хруст, словно кто-то сломал толстую ветку, а затем грузное тело крестьянина повалилось на колени, и тот громко замычал, держась за сломанную челюсть и вылупив глаза так, что показалось: вот-вот, и они вывалятся из орбит.

В груди закололо: похоже, Вран не рассчитал и слишком резко дёрнулся, отчего полученная работорговцами рана дала о себе знать. Но боль была едва заметна, так что он не обратил на неё внимание: сейчас важным было поставить на место короля, вернув его в реальный мир, где тот был даже не пешкой, а так - давно съеденной фигурой.

Но только он сделал шаг в его сторону, как из-за спины послышался рычаще-хрипящий, но при этом звонкий и громкий голос:

- Прекращайте!

Обернувшись, Вран застыл, как вкопанный. Ибо только сейчас заметил того, кто сидел в самом углу и всё это время был недвижим, как статуя. Кажется, даже те, кто сидел прямо возле него, удивлённо взирали в угол, словно только что заметили присутствие там постороннего существа.

Это был рангун. И человеком его мог назвать разве что совсем уж набравшийся пьяница, который в настолько поддатом состоянии, что не может отличить собственной дочери от трактирной проститутки. Ибо не может у человека тело быть полностью покрыто короткой щетинистой шерстью а лицо похоже своими чертами то ли на кошачью, то ли на волчью морду, с короткими треугольными ушами, торчащими из головы там, где у человека ушей быть ни в коем случае не может - подобным могут похвастаться лишь звери.

Никто точно не знает, каким образом они появились на человеческих землях. Различные летописи тех, Первоначальных Времён, говорят разное: где-то утверждается, что они всегда здесь были, живя бок о бок с человеческой расой, но, будучи дикими и почти ничем не отличаясь от обычного зверья, подвергались гонениям и умерщвлению на месте. Но потом какой-то больно умный царёк решил наладить с ними контакт, взял нескольких пленных и стал обучать манерам, культуре да языку, и вот, в конце концов, рангуны обосновались среди людей, став неотъемлемой частью общества. Где-то вообще говорится, что они пришли из какого-то другого измерения, потому как строение их тела невозможно в том случае, если они жили бок о бок с людьми. Было ещё множество версий, и во все из них можно было верить, ну а уж сколько слухов ходило среди деревенских баб! Доходило вплоть до того, что некий неизвестный егерь, отправившись в лес, заблудился в нём и сошёл с ума, совокупившись с одним из лесных обитателей. Та, в последствии, благополучно сожрала своего жениха и родила первых рангунов. Некоторые объединяли эту и первую версию, но суть оставалась одна: рангуны жили среди людей, и, несмотря на их внешнюю непохожесть на человеческий род, жили довольно благополучно. Нередки были даже случаи брака рангунского мужчины и человеческой женщины, и наоборот. Правда, потомства такие браки не давали, словно сама природа противилась воспроизводить на свет нечто, что может породить подобное смешение крови.

Рангуны славились, как прекрасные воины. Никто и никогда не видел широкоплечего, крепко сбитого рангуна, но их сухие жилистые тела были настолько ловкие и быстрые, что с лихвой восполняли недостаток в массе. Да, они не пользовались двуручными мечами, или тяжёлыми тесаками. Но их лёгкие изогнутые сабли, которыми любой рангунский воин сражался в обеих руках, разили точно и наповал, так что редко кто поставил бы хоть один медяк на любого, кто вышел бы против подобного противника. Наверное, по этой самой причине рангунов часто брали в наёмники, по большей части, в телохранители, но и при масштабных сражениях также не брезговали пользоваться их услугами. Те же горцы активно тратили огромные суммы, заказывая подмогу в лице рангунских отрядов во время великой войны с эльфами. И пользовались их услугами до самого конца войны. Наверное, именно помощь наёмников стала одной из множества причин победы над лесными варварами. Вран помнил, как отец восторженно рассказывал ему о сражающемся рангуне. Он описывал это как смерч, смерч из клинков, кружащийся в кровавом танце!

Отец...

Больше не обращая внимания ни на рангуна, ни на что-то мычащего старика, который отполз от него подальше, стремясь слиться со скудным интерьером каталажки, Вран сел обратно на своё место и прикрыл глаза, стиснув кулаки до боли в пальцах.

Отец всегда говорил, что горный клан - великий клан, слава о котором бродит по всему Континенту, и над их головами простёрлась благодатная длань Совета Архимагов, которые благоволят им и стоят на их защите, бережно относясь к потомкам героев войны. Но, выходит, он ошибался. Всем плевать на некогда великий клан, превратившийся в обычную захудалую деревушку - одну из многих - пускай и расположенную на том месте, где когда-то жили великие защитники.

Если среди налётчиков был маг, а медальон Пожирателей и виденный Враном магический огонь говорили именно о том, что он удостоился чести увидеть повелителя над энергией и пространством, то, значит, этот налёт на поселение вряд ли хоть как-то затронет чувства Совета. Но зато знатно затронет кошельки рабовладельцев: из горцев получатся прекрасные рабы. А то как же? Крепкие, здоровые, которые протянут не один год на рудниках или в каких-нибудь шахтах. Такие и стоят подороже, и спрос на них явно больший. Откуда бы караван работорговцев ни двигался, они явно не спроста решили совершить такой непростой путь до их деревни. Прошло несколько десятков лет с момента окончания войны - серьёзный срок для Континента - и горцы перестали вселять чувства страха и уважения в сердца людей. Так что они решили славно обогатиться за счёт добротного товара. Обычная, отвратительная и смрадная жажда наживы - вот и всё. Единственная причина, которой Вран понять так и не смог. И только поэтому - он заскрежетал зубами так, что ему показалось, будто с них посыпался порошок - только поэтому они отняли у него отца?!

А что с остальными? Что с матерью, Лидой, Риком? Сумели ли они скрыться? Вряд ли... Тогда... Нет, Вран не хотел даже думать о подобном! Они живы, пускай, наверное, и ютятся в коробке, подобной этой. Но даже если они живы... Он должен был беречь их! Он - старший брат и сын, и они чувствовали в нём опору и защиту! А он подвёл их... подвёл всех! Всю жизнь, с самого детства, он пытался быть достойным сыном своего отца: Вран не знал тёплой ванны, всегда моясь лишь в ледяной воде, начиная с пяти лет уже упражнялся в борьбе, владении мечом и луком. Каждый день вставал ещё до рассвета, бежал до самой подгорной реки и обратно, успевая прямо к завтраку. Он старался добиться одобрения отца и, в итоге, добился. И всё ради чего? Ради того, чтобы сгинуть со стальным ошейником и в цепях?! Потеряв всё что он любит, всех кого он любит, лишь потому, что какой-то ублюдок захотел захапать себе золота на людских жизнях?!

Но разгореться ярости в его груди не дала неожиданная остановка. Колёса перестали скрипеть, коробка больше не тряслась, а снаружи послышались какие-то призывные крики и свист рассекающих воздух плетей.

Послышался топот ног и скрежет металла, вполне отчётливый, чтобы понять, что кто-то подошёл к их темнице, возясь то ли с замком, то ли с засовом. И, в итоге, грязно выругавшись, справился. В следующее мгновение все, без исключения, сощурились от яркого света, ударившего по глазам: одна из стенок - та, возле которой сидел всё также играющий роль статуи рангун, со скрипом упала на землю, образовав проём, в котором, протерев заслезившиеся глаза, Вран разглядел довольно миролюбивый пейзаж.

Они остановились у небольшого холма, на котором поросли во множественном количестве пышные кусты, до того зелёная, что даже отдавала изумрудными оттенками, трава, а где-то можно было заметить и цветы, яркими вкраплениями пристроившиеся в этом природном полотне. У подножия холма текла довольно широкая река по другую сторону от которой виднелся противоположный берег с возвышающимися над водной гладью высокими, покрытыми пышной листвой, деревьями.

И эта картина, призванная ласкать взор, была бы действительно превосходна, если бы не четыре фигуры, одетые в тёмное тряпьё, с хмурыми жёсткими лицами и луками наизготовку. Точнее, с луками было трое из них. А четвёртый поглаживал заткнутый за пояс топор, да теребил в руке плеть, и по его взгляду - важному, презрительному - было видно, что он тут если не главный, то уж точно не из рядовых.

- Все на выход, - рявкнул он, отступая в сторону.

Глупцов, решившихся ослушаться, не нашлось. И потому рабы, покорно склонив головы, споро, толкаясь, высыпали наружу, боясь даже взглянуть в глаза работорговцам. А те внимательно следили за ними, словно ждали, что кто-нибудь обязательно бросит вызывающий взгляд, и вот тогда заработает плеть, которая, как показалось Врану, лишь ждала своего часа, чтобы вырваться на волю и насладиться человеческими страданиями...

Сам Вран взял пример с остальных: послушно покинул каталажку, держа в поле зрения лишь землю под ногами. Да, он мог бы поступить как истинный воин и наброситься на ублюдков, что лишили его свободы, и даже, быть может, успел бы убить некоторых из них - чего стоит нанести быстрый удар в морду главного, позаимствовать у того топор, да устроить кровавую резню? Он уже испытал, что это такое - убивать, причём не один раз. И, как оказалось, привыкнуть к этому куда как проще, чем говорят. Но он этого не сделает. Потому что Вран не был глупцом, в голове которого пылала лишь жажда мести. Конечно, он ненавидел их. И, конечно, хотел отомстить. Но как отомстит окоченевший труп? Они сумели захватить целый горный клан, так что сможет сделать против такой силы один восемнадцатилетний мальчик, будь он хоть трижды горцем? Вряд ли много - его задавят количеством, и даже если каким-то чудом и это не удастся, то его поглотит магия... А что против магии может он, безоружный деревенский мальчишка?

- Это что?! - послышался грозный голос работорговца у Врана за спиной.

Обернувшись, он увидел, как выползает из повозки его недавний знакомый со смещённой в сторону челюстью.

- Кто это сделал?! - рявкнул главный, и старик, который под его властным взором растерял весь свой былой запал, мыча, стал тыкать в сторону Врана, отчего мальчик лишь вздохнул: этого стоило ожидать.

- А ну поди сюда. - голос работорговца смягчился, но Вран понимал, что это лишь иллюзия, подобно хитрому лесному зубоскалу, который притворяется едва дышащим, умирающим в муках и скулящим на всю округу и, когда какой-нибудь местный хищник решается приблизиться, чтобы добить так удачно подвернувшуюся жертву, зубоскал перестаёт играть роль и вгрызается неудавшемуся охотнику в шею, перегрызая жизненно важные артерии. Потому мальчик не купился на резко сменившийся тон работорговца и, подойдя к нему, напряг мышцы, готовясь к неожиданностям. - Ты что с товаром сделал, раб?!

Вран пожал плечами:

- Одежда.