Спорили, спорили, а старшая все же настояла на своем и обручилась с богатырем Набилкиным. Ну, а средняя и младшая обручились с его слугами.
Стали они жить у царя Винограда. Прослышал страшный Цмок-Шут, что у царя зять богатырь, вот он и говорит царю Винограду:
— Давай биться, кто кого пересилит.
Позвал царь Федора Набилкина и говорит ему:
— Что, зять, будем делать? Силы у нас мало, у Цмока в три раза больше. Уж не жить нам: выгонит он нас из дома.
— Прикажи, царь-батюшка,— говорит Федор Набилкин,— всем сапожникам, портным, столярам и плотникам на царский двор явиться со своим инструментом.
Явились на царский двор столяры с пилами, плотники с топорами, сапожник с шильем и портные с ножницами да иголками, бондарь со стамеской.
— А что ты с ними делать будешь? — спрашивает царь.
— Будем делать деревянных солдат и выставлять на поле, где будем биться.
Наделали деревянных людей, одели, обули и поставили в поле в строй, будто воинов. Дали знать Цмоку-Шуту: «Выходи на бой».
Вышел с войском Цмок-Шут, глянул в подзорную трубу, увидал несметное войско Винограда и говорит своим воинам:
— Постарайтесь, братцы, побить рать царя Винограда.
Велел Цмок стрелять по царскому войску. Да сколько ни
стреляли — ни крику, ни стону не слышно. Известное дело —дерево. Ударят чурку — она и повалится.
Выпалил Шут все запасы, а не убил никого. Приказал тогда Цмок-Шут идти в рукопашную. Бросились Шутовы воины на деревянных людей. А тут выскочили настоящие Федоровы воины, все войско перебили, а Цмока-Шута в плен взяли, привели к царю Винограду.
Говорит царь Виноград:
— Ну, как мы будем добычу делить?
— Я остаюсь в твоем доме, а мои слуги пойдут в царство Цмока.
— Пусть лучше твои слуги живут у меня, а ты отправляйся в царство Цмока,— говорит царь Виноград.
Поехал Федор в царство Цмока и стал там жить-поживать и добра наживать.
Вот раз спрашивает его жена:
— Кто ты такой есть? Почему у тебя не такая сила, как у слуг твоих?
А Федор говорит:
— А я не силой воюю, а разумом.
ВАСИЛИЙ ПЕПЕЛЫШКА
В некотором царстве, в некотором государстве, может быть, в том, в котором мы живем, жил себе старик со старухой тридцать три года, и не было у них детей. Потом родился у них сын.
Рос ребенок не по дням, а по часам, не по часам — по минутам. Не сравнялось ему еще и семи лет, как стал он проситься у отца в ученье в школу. Не смог старик противиться, дал ему волю, и стал он ходить в школу. Проучился он в школе три года.
Исполнилось ему десять лет. Просит он отца съездить в город к кузнецам, чтобы те сделали булаву из проволоки, которую он, играя у печки, в пепле нашел. Да чтоб была та булава ему по руке.
Поехал старик к кузнецам. А прежде люди были догадливы, сразу смекнули кузнецы, что дело тут не просто, и выковали булаву в двенадцать пудов из самой лучшей стали, из его проволоки делать не стали.
Поехал старик с булавой домой, сын сидит уж у окна, отца дожидается — что ему из города привезет? Как увидал, что отец подъезжает к дому, он влез на лавку у стола, отрезал себе краюху хлеба, посыпал солью, откусил три раза и вышел во двор. Взял он булаву, взвесил на руке да как запустит под облака, ее и не видно. Она как полетела за облака, много времени летала — он уходил в избу да прохаживался. Потом вышел, свистнул молодецким посвистом, кликнул богатырским голосом — булава слетела. Подставил он колено, булава и рассыпалась на мелкие кусочки.