Застывшее время: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– …и задница, – докончила Лидия, и Невилл расхохотался.

В Большом доме старшие дети ужинали в холле, поскольку давно выросли из молока и печенья в кроватках, а столовую оккупировали взрослые, так что их лишили обычных привилегий. На ужин был фарш и картофельное пюре с фасолью. В небе, поделенном на дольки косыми потолочными рамами, медленно сгущались краски – из фиолетового в цвет индиго. Когда небо светлое, деревяшки темные, отметила для себя Клэри, а на фоне сумерек, наоборот, светлеют. Сверху доносился шум льющейся воды, хлопанье дверей – привычные звуки подготовки к ужину. Бесси, черный лабрадор Брига, лежала у ног Кристофера, устремив на него немигающие ореховые глаза с жадностью, которую она пыталась замаскировать преданным обожанием. Он погладил ее, но кормить не стал. Год назад у него был тайный лагерь в лесу – уход от реальности в мир приключений; теперь все это казалось призрачным, далеким, осталось в детстве, но что взамен? За последний год в школе ему хорошенько объяснили, каково это – быть пацифистом: насмешки, открытое презрение, травля…

Лишь мистер Милнер, преподаватель классических языков, его понимал. Сперва греческий как-то не пришелся по душе, однако мало-помалу он вошел во вкус – ему понравился сам мистер Милнер, особенно его манера высказываться. Кристофер вечно рисовал что-нибудь – в основном птиц или животных; частенько в своих тетрадках, предназначенных для домашней работы. Когда мистеру Милнеру на глаза попался рисунок совы с отдельными набросками когтей или распахнутого крыла, он не стал иронизировать или осуждать, просто воскликнул:

– Здорово, ты знаешь, действительно здорово! Ты много рисуешь?

– Ну так… – промямлил Кристофер.

– Вот и правильно! Если хочешь стать настоящим художником, главное – все время практиковаться. Терпеть не могу эти тонкие книжечки, концерты раз в жизни… Как бы талантлив ты ни был, всегда важно помнить: чем больше, тем лучше.

Перед самыми каникулами, после экзаменов, он неожиданно подарил ему пачку превосходной бумаги, очень плотной, белоснежной, приятной на ощупь.

– Вот у меня тут случайно завалялась; надеюсь, ты найдешь ей лучшее применение.

Мистер Милнер знал и о его пацифизме, и оказался единственным, кто вел себя, будто это совершенно естественная позиция – спросил только почему и внимательно выслушал ответ.

– Что ж, Кристофер (он звал по имени лишь тех, кто ему нравится), принципы – очень дорогая вещь – или могут даться дорого…

Мистер Милнер был толст и лысоват, отчего брови смотрелись еще гуще; голос имел хриплый, часто срывающийся, когда он чем-то особенно увлекался. Всегда носил один и тот же твидовый пиджак с кожаными заплатками на локтях, не слишком чистые галстуки и ботинки для походов в горы. Смеялся вот так: «Хо-хо-хо!» – переходя на хрип. Школа была хороша тем, что рядом нет отца, а вот в остальном не очень – кроме мистера Милнера.

От того, что я против, разницы никакой, думал он, ведь я один – и тут же в голове прозвучал голос мистера Милнера: «Каждый человек имеет значение, милый мальчик, даже если только для себя. Не принижай свою значимость…»

– Чего улыбаешься? – прервал его размышления Невилл.

– Так, ничего особенного, – ответил он и тут же подумал: я солгал и даже не заметил этого. Надо будет завтра посчитать, сколько раз такое случится. С другой стороны, если считать нарочно, то много не получится. Мистер Милнер что-то такое говорил про похожее состояние, в котором человек пишет дневник.

За ужином Полли была рассеянна, поковыряла фарш и отказалась от яблочного пирога. Она вспоминала прошедший год, когда Оскар еще был жив и потерялся; потом его нашли, окоченевшего, в дальнем конце сада. Ветеринар сказал – похоже, машина переехала: сломан позвоночник. Еще одни торжественные похороны, и после этого она решила больше не брать котят, пока не обзаведется своим домом. Сейчас она была рада принятому решению: не нужно бояться, что питомец отравится газом. Папа хотел подарить ей котенка на день рождения, но она сказала, что уже слишком взрослая. «В моем возрасте это несолидно», – заявила она. «Что ж, тебе лучше знать», – ответил отец. Интересно, почему люди всегда так говорят, когда несогласны? Если честно, ей было немножко грустно оттого, что больше не хочется заводить котят. С другой стороны, наверное, подсознательно она всегда понимала, что война никуда не денется, просто маячит на горизонте, выжидая время и потихоньку разрастаясь грозовой тучей. И вот теперь война началась, а все по-прежнему. Если бы только папа не уезжал в Лондон; если бы они могли остаться дома, все вместе, тогда уже не так страшно, что бы ни случилось. Так хотя бы не нужно пытаться верить в Бога.

Рядом сидела Бесси. Почуяв, что у Полли на тарелке осталась еда, она привалилась всем телом к ее ноге. Кристофер обернулся к ней, улыбаясь.

– Не корми ее, она и так слишком толстая для своего возраста. Только хуже сделаешь.

– Я знаю.

Бесси не дадут противогаз. Люди добры к животным, но только до известных границ.

Тедди с Саймоном обсуждали крикет. Они все чаще и чаще разговаривали о вещах, которые ее совсем не интересовали. Если у нее будут дети, она отправит их всех в одну школу, чтобы общались и проводили время вместе. Эта мысль ее слегка подбодрила. Она спросила Кристофера, согласен ли он, и тот кивнул. Тут встряла Нора с рассказом о какой-то современной школе в Девоне, где дети ужасно испорчены.

– В каком смысле? – поинтересовалась Клэри.

– Ну, им позволяют делать все, что хочется. Они там мастерят поделки из дерева и всякое такое – не слишком образовывает, как по мне.

– А чем это может испортить? – удивилась Клэри. – Я так, наоборот, становлюсь гораздо лучше, когда делаю что хочу.

– Всем нужна дисциплина, – заявила Нора. – Вот мне точно нужна.

– Ну мы же все разные, – возразила Клэри.

Кристофер подавился от смеха, а Нора покраснела.

Обычный вечер, как и любой другой, снова подумала Полли. Тут к ним спустилась тетя Рейчел в синем муаровом платье с пелериной.

– Ну что, солнышки, хорошо поели?

– А если б мы ответили: нет, ужасно? – спросил Саймон.

– Тогда я бы сказала: «Поделом тебе, глупая старая тетка, за то, что задаешь дурацкие вопросы».