В стране каменных курганов и наскальных рисунков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Проходит томительных полчаса, и, наконец, наш разведчик появляется вместе со стариком, белобородым и почтенного вида. Соблюдая достоинство, он неторопливо и молча здоровается за руку с нами. Да, он знает такой курган и сейчас нам его покажет. Евгений ликует, а мне все происходящее кажется нереальным: так долго я искал этот курган и так долго он от меня скрывался. Не верится, неужели вот так просто закончатся мои многолетние поиски. Старик усаживается на переднее сидение, куча разновозрастных ребятишек, плотным кольцом окруживших машину, расступается, мы выезжаем из поселка, и я веду машину по едва заметной проселочной дороге, а потом и по целине, повинуясь указанию нашего неожиданного проводника.

Вскоре вижу впереди группу стоящих торчком больших камней и подруливаю к ней. Курган тридцати семи воинов перед моими глазами… Но он совсем не такой, каким изображен на рисунке в археологическом атласе Казахстана и на акварельном рисунке, красующимся в музее Археологии. Оказывается, курган изображался в таком виде, в котором он когда-то, по мнению художника, существовал, окруженный многочисленными, стоящими торчком камнями. Теперь же их совсем не видно. От них осталась только вот эта маленькая группа всего лишь из пяти менгиров, остальные повалены, лежат на земле. А я, осматривая местность в бинокль, представлял совсем другую картину! И, расспрашивая местных жителей, рисовал на бумаге то, что было изображено художниками. Вот как все сошлось против моих поисков! И изображения кургана, и само название были не теми.

Сейчас на месте главного кургана расположена глубокая яма — следы работы археологов. На земле всюду лежит множество каменных столбов, каждый длиной около полутора метров. Они упали давным-давно и сильно погрузились в почву. Сколько же лет прошло с тех пор, прежде чем эти массивные монолиты, каждый весом не менее тонны, почти полностью занесло землей. И кто повалил эти камни? Недруг, неожиданно нагрянувший на эту землю? Но тогда зачем он оставил только одну крошечную их группу. Может быть, виною всему землетрясение или какие-либо другие силы, действовавшие постепенно на все сооружение? Скорее всего, все же в этом повинно землетрясение. Оно было очень давно, и камни, поваленные им, единственное свидетельство когда-то прошедшей здесь подземной бури. Но камни повалены в разные стороны, что не совсем типично для последствий подземного удара. Впрочем, если удар шел не с одной из сторон, а прямо снизу, то такая картина вполне могла получиться от поколебавшейся земли.

Бегло осматриваю курган. Он необычен своей сильно выраженной асимметрией. Его левая ветвь прямая, длинная, правая же вогнутая и короткая. Чем вызвано столь явное несоответствие и, наверное, не случайное пренебрежение к симметрии? Не заложен ли в этой асимметрии строения какой-то умышленный расчет, отгадать смысл которого, я чувствую, так трудно и быть может даже невозможно. Неряшливостью, примитивизмом и отсутствием чувства порядка и красоты его строителей? Вряд ли! В давние времена бронзового века уже, по крайней мере, ювелирное искусство достигло большого совершенства, поражая изяществом изделий и правильностью геометрических рисунков орнамента.

Главный курган расположен в центре большого круга из камней. На северной стороне этого круга стояло много монолитов, образовывавших полукруг. С северной же стороны кургана в отдалении от него протянулась цепочка курганов длиной около четырехсот метров. Она также образовывала полукруг, как бы окаймляя главное сооружение. Многие, но не все из этих курганов с северной стороны тоже были окружены теперь лежащими на земле монолитами. Все длинные и массивные камни стояли также с северной стороны каждого кургана, тогда как на рисунках археологов они неверно изображены с южной стороны и возле всех курганов.

Главный курган сложен из одинаковых красноватых камней. Подобрать их всех равными по размеру и одинакового цвета было непросто.

На кургане поселилась большая стая розовых скворцов. Может быть, они те же, что были в прошлом году на других курганах? До них по прямой не более двадцати-тридцати километров. Птицы забеспокоились при нашем появлении, все время в движении, взлетают и садятся, с тревогой поглядывая на нас, громко верещат. Мы им явно не нравимся. Из-под камней раздаются крики прожорливых, требующих пищу птенцов. Многие скворцы, по-видимому, еще сидят на яйцах, так как на поверхности главным образом самцы, самочек среди них очень мало.

День на исходе. Красное солнце выглянуло из-за туч и медленно опускается возле горы Курпетай. Стихает ветер, и поле, покрытое серебристыми ковылями, успокаивается. Черные тучи редеют и медленно уходят за горизонт. Замолкают суетливые и шумные скворцы, запоздалый жаворонок заканчивает свою жизнерадостную песню и, трепеща крыльями, почти отвесно опускается на землю вблизи нашей стоянки.

Поздно вечером, когда все уже спали, я пытаюсь определить, на сколько градусов стрелка компаса, указывающая на север, отклоняется в одну из сторон, чтобы узнать, каково здесь магнитное склонение, и навожу трубу на полярную звезду. Но моя попытка неудачна. Теодолит, оказывается, для этой цели непригоден, так как окулярный конец зрительной трубы упирается в корпус прибора.

Ночью тучи исчезают, и темное небо расцвечивается яркими звездами.

Рано утром, едва только светлеет зорька, пробуждается ветер и пробегает волнами по ковылям. Потом он разыгрывается не на шутку, и я весь день, стоя на кургане с теодолитом, страдаю от его свирепых порывов, мешающих работать, и, раскачиваясь из стороны в сторону, кручу винты прибора, вращаю его зрительную трубу.

Скворцы не желают успокаиваться, очень недовольны моим вторжением в их владения, кричат пуще прежнего, очень пугаются, когда я рассматриваю их, отлично улавливая взгляд человека. Но когда я обращаю внимание на теодолит, они смелеют, подбираются ко мне близко, не спуская с меня взгляда своих настороженных глаз. В двух метрах от меня из кустика таволги выбирается ядовитая змея щитомордник и устраивается погреться на камнях. Ее туловище раздуто в одном месте. Наверняка она здесь кормится птенчиками скворцов и сейчас после удачной охоты ради успеха пищеварения нуждается в тепле солнечных лучей. Приближаюсь на два шага к своей невольной соседке, пытаясь ее лучше разглядеть, но она поспешно скрывается в кустик таволги, но едва возвращаюсь к теодолиту, как выползает обратно. И так несколько раз. Страшный враг поселился в колонии скворцов. Полностью пользуясь безнаказанностью, он свободно хозяйничает в многочисленном поселении птиц. Да и только ли один здесь щитомордник поселился в этом кургане?

По направлению ветвей курган относится к группе солнечной ориентации. Что же означает это в общем грандиозное и необычное сооружение, стоившее немалого труда, чтобы его создать? Сколько сил и времени было потрачено на изготовление только одних каменных столбов? Кстати, интересно было бы разгадать, как выкалывались камни из породы. В то время железа еще не было. Камни же, в общем, выглядят неплохо, прямые, ровные. Древние египтяне, а также древние ацтеки при сооружении пирамид вначале в камне долбили ямки, в которые вгоняли деревянные клинья. Затем смоченное водою сухое дерево клиньев разбухало и давлением разрывало камень. После того как камень был отчленен, его поверхность обрабатывалась. Сейчас камни раскалываются при помощи вбиваемых в ряд стальных зубил. Техника обработки камня не ушла далеко.

На поверхности больших камней не видно никаких следов обработки. Наверное, применялся какой-то особенный, существовавший в этих местах в древности способ откалывания породы, впоследствии навсегда утерянный. На обширной равнине, чистой от камней и щебня и покрытой каштановыми почвами, казалось бы, проще было построить курганы из земли. На строительство же кургана были доставлены камни с гор, хотя они и не так далеки. По меньшей мере, используя современные масштабы измерения массы и веса материала, этими камнями можно было бы загрузить не один железнодорожный состав. И все это делалось ради веры в загробную жизнь. Как не сказать о том, что высшее проявление материи, вершина эволюции органического мира — разум человека явился не только орудием познания окружающего мира, но и заблуждения. Ум и безумие шествуют рядом, оказывая влияние на судьбы человечества.

Строилось ли все сооружение сразу или в течение многих лет и кто те, захороненные в тридцати семи курганах рядом с главным курганом? Рабы, отправившиеся вместе со своим господином в потусторонний мир, или воины, погибшие одновременно в каком-либо решающем и кровопролитном сражении? Утвердительно об этом археологи сказать не могут. Курган обследован очень поверхностно, раскопано всего лишь четыре из всей гряды. В них якобы были обнаружены мужские скелеты без каких-либо предметов, не считая глиняных горшков. Главный и второстепенный курганы археологи раскапывать не стали. Их кто-то давно и основательно вскрыл.

Впоследствии я узнал, что в подобных каменных плитах ничего нет. Они были пусты и имели только ритуальное значение. И само название «Курган 37 воинов», наверное, условное. Почему же каменные плиты-менгиры, так похожие на магические ограды, поставлены только с одной северной стороны? Возможно, оттуда совершали свои набеги заклятые враги или в том направлении, по существовавшему представлению, находилось враждебное человеку царство тьмы и холода. Наверное, в те далекие времена человек уже имел представление о климате крайнего севера, находилось и тогда немало смельчаков, путешествовавших далеко к северу ради жажды познания и удовлетворения любознательности, столь свойственной человеческой натуре. Кстати сказать, в сборнике «Архитектура Казахстана» план кургана заметно искажен, его ветви другой конфигурации и направления, размеры преувеличены. Неверен и акварельный рисунок, на нем менгиры у 37 курганов, как уже было сказано, не с той стороны. Подобная неряшливость не делает чести первым исследователям, тем более при описании столь величественного сооружения.

Рано утром солнце взошло над далекими горами и окрасило в розовые тона гору Курпетай. Прощаемся с таинственным курганом, и розовые скворцы, повернув к нам свои черные головки, будто громким хором кричат нам свою радостную прощальную песню. Теперь путь лежит через городки Аксуаюлы и Акчетав в районный центр Агадырь. Где-то там от него, в ста пятидесяти километрах к западу, в верховьях речки Атасу расположился лагерь археолога Кадырбаева.

Кажется, нет конца степи, такая она большая. Холмы и горки, иногда большие горы, кое-где розовые гранитные хребты и раздольные равнины следуют друг за другом. Всюду в логах по межсопочным понижениям тянутся темно-коричневые ленты кустарников. Они будто обгорели и посохли от сильной жары и засухи прошлого года и до сих пор не могут оправиться. Кое-где эти полосы погибших растений прерываются небольшими пятнами зеленых кустарничков-счастливчиков, над которыми сжалилась природа.

Сегодня наш ночлег у самого лога с коричневыми кустарниками, и я спешу их проведать. Прежде чем до них добраться, приходится выбирать сухие места между луговыми травами, от прошедших дождей местами еще стоит вода. Передо мною открывается совершенно неожиданная картина бедствия, постигшая растения. Кустарники карликовой ивы Саликс каспика терпят бедствие вовсе не от засухи. На них нет ни одного листочка, вместо них лишь жалкие черенки, и то не везде. Все зеленое давно уничтожено гусеницами. Приглядываюсь к ним. Они ярки и красивы. На спинке расположены коричневые пятна, отороченные каждое светло-желтой каемкой. Голова украшена красными точками, и во все стороны от тела торчат пучками тонкие и длинные волоски. Гусениц масса. Большинство их уже окуклилось, повисли на кустах. Еще бродят или сидят на ветвях гусеницы-карлики. Им ничего не осталось есть, они голодают, недвижимы, почти мертвы. Их, неудачников, видимо, будет немало, да и сейчас большая часть погибла, упала на землю.

Каждое животное и растение занимают в мире живых существ свое определенное место и живут в определенной численности. Сложнейшие взаимные отношения между организмами поддерживают извечно установившийся порядок. Благодаря ему в природе царит гармония. Но сейчас что-то произошло, какие-то невидимые нити, связывающие эту гусеницу с окружающим миром, порвались, исчезло то, что сдерживало ее численность, и вот вспыхнула невзгода, наступило, как говорят ученые, массовое размножение, за которым, как правило, следует катастрофа, массовая гибель. В гусеницах я узнаю ивовую волнянку, известнейшего вредителя этого растения.

Интересно, что происходит на кустах, сохранившихся зелеными. Недалеко виден такой куст-счастливчик. Долго обхожу место, где среди травы поблескивает вода, добираюсь до растения. Не такой уж он счастливый, этот куст. На нем тоже гусеницы, только их не очень много, и съели они лишь половину листьев. Зато все гусеницы выглядят отлично, большие, упитанные. И почему-то здесь нет куколок. Становится понятным, почему. Там, где гусениц было много, их развитие закончилось быстрее, хотя это объяснение и кажется парадоксальным. Дело в том, что лучше закончить развитие прежде времени, оставшись недокормышем, и превратиться в куколку, чем вовсе погибнуть в поисках корма от голода. Такое среди насекомых происходит нередко.

Есть ли у гусениц какие-либо враги? Вокруг на холмах распевают жаворонки, в кустах караганы заводят однообразные напевы желчные овсянки, среди луговых трав мелькают желтые трясогузки. Никто из птиц не обращает внимания на гусениц. Они несъедобны или ядовиты, и не зря окрашены так ярко и заметно выделяются среди растении. Впрочем, иногда в красные кусты залетают кукушки. Вот они, наверное, и лакомятся врагами ив. Волосатые гусеницы их главная еда. Но кукушек мало.

Карликовая ива здесь — несчастливое растение. У нее есть еще один лютый враг — стеблевая галлица. Концевые веточки растения обезображены узловатыми опухолями-галлами. Многие ветки настолько сильно поражены, что погибли. Но зато сейчас свежих галлов нет, на растениях без листьев галл расти не может, а, едва начав развиваться, погибнет вместе с их строителями — личинками галлового комарика. Растение больное, находится в ужасном состоянии, и на нем не могут вырасти галлы. Таким образом, ивовая волнянка простерилизовала заросли кустарников от крошечных возбудителей галлов. Один враг убил другого. Ну что же, клин клином вышибается!

Раздумываю о причинах массового размножения ивовой волнянки. Предшествовавшие годы были сильно засушливыми, не росли травы, не цвели цветы. Видимо, тяжело пришлось наездникам — врагам волнянок. Они поддерживали свои силы нектаром цветов. Освобожденные от своих недругов бабочки и проявили столь безудержную способность к размножению. Что же теперь следует ожидать? Как бы в ответ на этот вопрос, заданный самому себе, натыкаюсь на больную гусеницу. Она повисла на вершинке кустарничка и почернела. В ней завелся заразный грибок так называемой вершинной болезни, поражающей гусениц многих бабочек. Эта болезнь — неизбежный спутник массовых размножений, поможет карликовой иве. А там, возможно, уцелевшие кое-где наездники, подкрепившись нектаром цветов, начнут проявлять свои способности, и в этом маленьком мирке восстановится гармония жизни.

Вечереет. Стихает ветер. Вокруг воцаряется глубокая тишина. Солнце заходит за холм, и лог синеет от тени. Одинокий жаворонок трепещет в воздухе, озаренный погасающими лучами солнца. И тогда вижу, как под темными кустами одна за другой поднимаются в воздух снежно-белые бабочки. У них черные усики, черные глаза и тоненькие, тоже черные, колечки на белах ногах. У самок усики как ниточки, у самцов они роскошные и перистые. Бабочки тоже ядовиты, и белый наряд им дан природой для того, чтобы быть заметными в сумерках и в ночной темени. Но какие они все маленькие! Неужели из-за недоедания? И очень вялые. Потом я с удивлением замечаю, что ивы других видов, крупные деревья, растущие по берегам таких степных рек, как Нура, не знают напасти ивовой волнянки. По всей вероятности, эта бабочка относится к другому виду, близкому к ивовой волнянке, и приспособилась жить только на карликовой иве. Теперь начинаю понимать еще и другое. Почему некоторые лога или речки называются Караталом, то есть черной ивой.

Название кажется очень странным, но родилось оно в такой засушливый год, когда растения страдали, как сейчас, от ивовой волнянки, теряли листья и в одеянии голых веточек, покрытых темной корой, казались черными.

В разные стороны бегут желтые проселочные дороги, и как в этом безмерном пространстве раздольных степей найти маленький лагерь археологов? К тому же здесь так мало ориентиров. Но, к счастью, о палатках, стоящих в верховьях реки Атасу, знает и подробно объясняет водитель первой же встреченной грузовой машины.

Реку Атасу в верховьях трудно назвать рекою. Это цепь небольших продолговатых озерков, не связанных друг с другом, тихих, застывших в покое, обрамленных зарослями роскошных густых ив. Кое-где на поверхности воды плавают вечно занятые своими будничными делами ондатры, в глубине же неторопливо плавают рыбы. Вероятно, весной, а также в годы, богатые осадками, во время паводков все эти изолированные друг от друга озерки ненадолго соединяются вместе, чтобы вскоре вновь разойтись на долгое лето, осень и зиму.

Наступил вечер. Лагеря археологов все еще не видно, хотя, по нашим расчетам, он должен быть давно. И вокруг ни одной живой души: ни стоянки скотоводов, ни автомашины. Может быть, мы выбрали не ту дорогу? И состояние нашей машины вызывает тревогу. В одном цилиндре, видимо, запало маслосъемное кольцо и гонит масло через один вкладыш на коленчатом валу. Все мои запасы масла давно израсходованы. В картере же его осталось непозволительно мало. Ехать дальше нельзя. Стали на дороге, раздумываем. Моим спутникам непонятно мое беспокойство. Недалеко от дороги видны заросли ив, озерко, прохлада, вода, роскошные травы — чудесное место для бивака. Можно и рыбу половить. Требуют остановиться на ночлег. Но что за отдых, когда ехать дальше попросту опасно, можно запороть двигатель. Лучше постоять на дороге, подождать конца дня, вдруг кто-либо проедет мимо!