Море, море: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наконец я с трудом выговорил: «Пойдем, пойдем», — и опять потянул ее за рукав и стал подвигаться назад, к церкви. Я не пытался идти с ней рядом, она шла за мною, отстав на несколько шагов, а я все оглядывался и спотыкался. Одному Богу ведомо, кто был свидетелем этой встречи. Может, человек десять, может, никто. Сам я не видел ничего, кроме полных ужаса глаз Хартли.

Я вошел в церковь и придержал тяжелую дверь, давая ей пройти. В церкви по-прежнему было пусто. Через высокие окна белый прохладный свет. Я сел на одну из ближайших скамей, а она — в следующем ряду передо мной, так что ей пришлось повернуться, чтобы видеть меня. В сыром, затхлом воздухе я чувствовал запах ее пудры, тепло ее тела. Сумку она бросила на скамью и обеими руками ухватилась за спинку. Руки были красные, загрубелые, она тут же снова спрятала. Она шепнула: «Прости…» — и закрыла глаза. Я приник лбом к полированной деревянной спинке скамьи там, где только что лежали ее руки, и сказал:

— Ох, Хартли… Хартли… Хартли…

Позднее мне пришло в голову, что я ни на секунду не усомнился, что она волнуется так же сильно, как я, а ведь могло быть иначе. Когда я поднял голову, она прикладывала к лицу платок и дышала прерывисто, с открытым ртом, не глядя на меня.

— Хартли, я… О Хартли, о моя милая… ты где живешь, ты живешь здесь, в деревне?

Не знаю, почему я начал с этого вопроса, может, потому, что на него было легко ответить. Словесное общение казалось непосильной задачей, точно мы говорили на разных языках и должны были обучать друг друга устной речи.

— Да.

— Не отдохнуть приехала, живешь все время?

— Да.

— Я тоже. Я больше не работаю. Ты где живешь?

— Наверху, на горе.

— В одном из коттеджей?

— Да. — И добавила: — Оттуда очень красивый вид.

Она тоже не знала, что сказать. От платка на щеке у нее остался след губной помады.

— Ведь ты тогда вышла замуж… ты и теперь… то есть твой муж и теперь… то есть у тебя и теперь есть муж?

— Да, да. О да. Мой муж жив, он со мной, да… мы живем… мы живем здесь.

Я молчал, пока целый мир возможностей медленно осел, как в сценическом трюке, бесшумно сплющился, упал, растворился, стал совсем маленьким и исчез. Так. Это по крайней мере ясно. И мне предстоит все выдумывать по-новому, пребывать в этой ситуации, которая, как я уже понимал, отныне станет для меня (не знаю, как для Хартли) единственной, окончательной, центром вселенной.

— Как жаль, — сказал я.

В ответ на это нескладное последнее признание она чуть качнула головой. Короткая панихида, всеобъемлющее «аминь».

Я продолжал:

— А я не женат. Так и не женился.

Она опять чуть кивнула, опустив взгляд на испачканный помадой платок. И мы помолчали, как будто рассматривали, замерев, огромной важности событие, только что происшедшее у нас на глазах. А потом, поскольку в критическую минуту люди спешат сказать хоть что-нибудь, я заторопился с вопросами:

— Ты меня раньше-то видела здесь? Или видела, но не узнала?

— Конечно, видела. Недели три назад. Я тебя узнала. Ты не изменился.

Я не мог заставить себя сказать: «И ты не изменилась», хотя потом выругал себя за то, что не сказал. Очень ли тяжко женщине терять свою красоту, понимает ли она, когда это происходит? Но меня тут же отвлекла и устрашила другая мысль:

— Так почему же ты со мной не заговорила?

— Я не была уверена, что тебе захочется со мной говорить. Думала, может, ты предпочтешь, чтобы мы друг друга не узнали…

— То есть ты подумала, что я тебя узнал и нарочно не поздоровался… не подошел? Как ты могла это подумать!

— Я не знала — не знала, как ты после стольких лет… не осуждаешь ли меня, не забыл ли. Ты теперь такой важный, знаменитый, может, я тебе не понравилась, не такие тебе нужны знакомые…

— Хартли, не надо, если б ты только знала… я все эти годы искал тебя, я не переставал тебя любить…