О, Иерусалим!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Поселения Эционского четырехугольника были окружены несметными ордами феллахов из окрестных сел, и делегация Красного Креста, приехавшая наблюдать за сдачей кибуцников в плен, вынуждена была буквально продираться сквозь толпы орущих арабов.

В конце концов в полдень прибыло подразделение Арабского легиона, и началась церемония капитуляции. Офицеры Ҳаганы отказались сдать личное оружие до тех пор, пока женщины и раненые не будут размещены в санитарных машинах, а мужчины — в кузовах грузовиков Легиона. Отправляясь в плен, кибуцники видели, как вспыхивают их дома и как арабы, подобно саранче, набрасываются на виноградники и фруктовые сады, вырывая с корнем деревья, только начавшие плодоносить.

31. Пятый день ияра

Оживлённо перешёптываясь, двое мужчин прохаживались взад и вперёд перед ограждением из колючей проволоки, натянутым вдоль улицы. Над крышами Иерусалима показались первые лучи утренней зари. Один из этих мужчин был офицером британской армии — комендантом Бевинграда, а другой — бывшим полицейским, а ныне офицером Ҳаганы, которому Давид Шалтиэль поручил взять Бевинград после ухода англичан.

Арье Шур напряжённо ловил каждое слово англичанина, описывавшего порядок эвакуации британских войск из района, имевшего важнейшее стратегическое значение для контроля над Иерусалимом. Эвакуация должна была начаться через несколько минут.

— Ну, мне пора, — закончил англичанин. — Желаю удачи!

— Подождите, — остановил его Шур. — Мне хотелось бы кое-что подарить вам в знак благодарности за всё, что вы для нас сделали. Возможно, вы сегодня спасли иерусалимских евреев от резни.

Шур опустил руку в карман и вытащил самый подходящий подарок, какой он мог разыскать в осаждённом городе, — золотые часы. На крышке была выгравирована фамилия англичанина и фраза, которая многие годы должна была напоминать ему о признательности еврейской армии: «С благодарностью от X.».

Пожав англичанину руку на прощанье, Шур вернулся в свой штаб. Оттуда он с помощью сложной системы телефонной связи поддерживал контакт с десятками наблюдателей, расположившихся вокруг Бевинграда в окнах и на крышах, а также с техниками-связистами, которые должны были, разматывая катушки проводов, подсоединённых к портативным телефонным аппаратам, двинуться следом за бойцами Ҳаганы и сообщать Шуру об их передвижении.

Система связи создавалась и монтировалась несколько недель, и теперь скрупулёзная работа начала приносить плоды. На пульте перед Шуром зажглась сигнальная лампочка. Звонил один из наблюдателей. Он только что увидел, как первые британские солдаты начали покидать Центральный почтамт. Шур взглянул на часы. Его друг-англичанин сдержал своё слово. Было ровно четыре часа — минута в минуту.

В Бевинграде и в Нотр-Дам, в лагере имени Алленби и в казармах «Эль-Аламейн», на Холме совета дьяволов[9] и в уже почти пустом отeле «Царь Давид» — словом, везде, где располагались англичане, с первыми лучами рассвета началось движение. Солдаты кидали в кузова грузовиков тяжёлые вещмешки, штатские укладывали последние чемоданы, урчали моторы, машины выстраивались в колонны, люди тянулись на сборные пункты.

Некоторых британских солдат перспектива ухода из Палестины ставила перед дилеммой, древней, как мир и война: покинуть ли любимую девушку или дезертировать и начать новую жизнь на чужбине.

Майк Скотт не колебался. Уже в течение нескольких месяцев он раз в неделю, сидя в тёмном зале кинотеатра, передавал своей невесте-еврейке секретные документы британской военной разведки, в которой служил. Получив приказ отправляться домой, он немедленно явился к Вивиану Герцогу и спросил, чем может быть полезен.

— Хотите, — сказал он, — я что-нибудь захвачу с собой, когда покину армию и приду к вам?

Намёками, которым он научился у англичан. Герцог дал понять Скотту, что Ҳагане не помешала бы пушка.

И вот 13 мая после полудня майор Майк Скотт вошёл в контору главного склада оружия британской армии в Хайфе; у дверей его ждал грузовик с краном и трое британских солдат.

— Иерусалимское командование, — сказал он начальнику арсенала, — только что потеряло двадцатипятифунтовую пушку в результате дорожной аварии под Рамаллой. Необходимо немедленно заменить её — во время эвакуации могут возникнуть непредвиденные осложнения.

— Пожалуйста! — сказал начальник арсенала. — Будьте любезны.

Через пять минут майор Скотт увёз пушку из Хайфы. Ҳагана получила своё первое тяжёлое орудие.

В решении других британских военнослужащих остаться в Палестине женщины роли не играли. Война, в которой они призваны были выступать в роли нелицеприятных блюстителей порядка, стала для них кровным делом, и они принимали близко к сердцу страсти и заботы той или другой стороны. Теперь они соответственно дезертировали либо к евреям, либо к арабам.

Трое солдат с полной выкладкой вошли в дом Антуана Сабелла, арабского военачальника в Иерусалиме, и предложили ему свои услуги.

В Еврейском квартале Старого города пехотинец-рядовой Элберт, схватив автомат, ринулся прочь от своих товарищей прямо в объятия ошарашенных бойцов Ҳаганы. Он принёс с собой не только оружие, но и ценную информацию: британские воинские подразделения очистят квартал ровно через час.

Когда английские солдаты стали покидать Старый город, Ҳагана была готова, и евреи врывались на британские посты, буквально наступая на пятки уходящим англичанам.

Не только англичане покидали в это утро Иерусалим. В тот же самый микрофон, перед которым несколькими часами ранее сэр Алан Каннингхем произнёс свою прощальную речь, Раджи Сейхун провозгласил:

— Сегодня для Палестины начинается новая эпоха. Да здравствует свободная и независимая Палестина!

После этого Сейхун покинул радиостанцию и перебрался в Рамаллу, чтобы там основать новый центр радиовещания арабской Палестины.

Выезжая из Иерусалима, Сейхун бросил последний взгляд на город. То, что он увидел, вряд ли было благим предзнаменованием новой эры, о которой он гордо объявил по радио несколько минут назад. Над учреждением, в котором он так долго работал, — центром Палестинского радиовещания, помещавшемся в узком переулке королевы Мелисанды, — развевалось бело-голубое сионистское знамя. Этот флаг знаменовал собой первую победу Арье Шура, продвигавшегося вглубь Бевинграда.

На юге Авраам Узиэли получил приказ захватить территорию лагеря имени Алленби. В распоряжении Узиэли имелось два взвода бойцов Ҳаганы, миномёт «Давидка», три снаряда к нему и очень мало времени. Отряд иракских добровольцев успел раньше евреев добраться до казарм и отбил первую атаку Авраама Узиэли.

Быстрые и решительные действия иракцев были исключением.

Почти во всех остальных местах арабы были захвачены врасплох стремительным уходом британской армии и столь же стремительным наступлением людей Шалтиэля на оставленные англичанами позиции. Только в богатом квартале, носившем название Американской колонии, расположенном под холмом Шейх-Джаррах, да ещё в Мусраре, арабском квартале вне стен Старого города, между Дамасскими воротами и Нотр-Дам, арабы сумели оказать сопротивление Ҳагане.

[[9]] Евангельское название возвышенности, где в годы британского мандата размещалась резиденция английского Верховного комиссара Палестины (ныне штаб-квартира ООН на Ближнем Востоке). — Прим. ред.