Рывок к звездам: читать начало книги онлайн

Как с горы на собственном заду....

(В.С. Высоцкий)

день 42-й, корабельное время 10:05, «Несокрушимый», рубка управления.

Капитан морской пехоты Владимир Владимирович Шевцов, И.О. Е.И.В.

Остался в прошлом суетливый вербовочно-подготовительный период. «Несокрушимый», ранее пустынный, как заброшенный город, теперь напоминал переполненный Ноев ковчег, в котором каждой твари по паре, и даже больше. Двадцать с лишним тысяч будущих имперских граждан набраны по разным проблемным с точки зрения экономики городам, в связи с чем Совет Графов разросся до численности почти в сотню человек и по факту стал неуправляем.

Чувствую, грядёт первая в новом, только зарождающемся, государстве реформа системы управления, которая позволит сузить численность Совета до пятнадцати-двадцати человек и вывести из сферы его интересов текущие бытовые вопросы. Ну а пока можно констатировать, что поставленная искином Кандидом задача выполнена и мы сумели навербовать не восемь, и даже не двенадцать, а все двадцать тысяч будущих колонистов. Наверное, летом было бы сложнее, все-таки, когда в квартире тепло, кажется что дела идут не так плохо, но зимой из квартиры с едва работающим отоплением готовы сбежать многие и многие.

Тогда, отпустив восвояси Викиного папаню, я связался с Виктором Даниловичем и изложил ему суть договоренностей с Александром Викторовичем. Немного подумав, мой будущий командир посоветовал мне помощь людьми с той стороны не принимать, ограничившись деньгами и «крышей», потому что Викин папочка обязательно захочет вместе с честными людьми пропихнуть к нам побольше кротов и открытых агентов влияния, а нам, как он понимает, этого не надо.

Я сказал, что Виктор Данилович все понимает правильно, такого нам действительно не надо. Но при этом нужны встречные конструктивные предложения, как сделать это же по-другому. А то критиковать все горазды.

Виктор Данилович ответил, что «по-другому» лучше делать так, чтобы фирмы-однодневки оформлялись на паспорта будущих эмигрантов, и они же являлись сотрудниками этих вербовочных контор. Чтобы, когда мы ушли, там, внизу, не осталось бы ни одного человека связанного с нами напрямую; разумеется, за исключением Викиного родителя.

– Тогда, – сказал я, – нам придется производить некую предварительную вербовку в каждом из городов-источников. А как ее производить, не имея вербовочной конторы? Подходить к людям на улице в том же Тольятти и заводить разговор по типу: «а не хотите ли вы улететь в космос к чертовой матери на просторы Галактики и из этой страны и с этой планеты?»?

Виктор Данилович бросил тогда на меня задумчивый взгляд и сказал, что у него есть возможность выхода на таких же, как он, отставных военных, из которых не получилось политиков-бизнесменов и которые, сторонясь сомнительных предприятий (наемничества), не желают тем не менее сидеть сиднями на одном месте. Короче, этот вопрос он берет на себя. С Александра Викторовича в таком раскладе – деньги и помощь в оформлении документов, а с меня – общее руководство и постановка задачи, кого нам брать, а от кого отказываться под любым видом.

И понеслось. Что удивительно, товарищ подполковник справился с поставленной задачей достаточно легко. Видимо, у него и в самом деле были выходы на людей, способных решить самые специфичные кадровые проблемы в самых разных регионах России и некоторых странах ближнего зарубежья. На последнем этапе переговоров Виктор Данилович возил соискателей должности ко мне на собеседование, но это была уже чистая формальность, потому что я не нашел повода отвергнуть хоть одного кандидата, ни по показаниям психосканера, ни по итогам очной беседы. И со своей работой руководителей одноразовых рекрутинговых агентств все двадцать восемь человек справились на отлично.

Правда, при этом я отказался от открытия таких агентств в странах ближнего зарубежья. Качество человеческого материала за пределами Российских границ сильно снижается и есть риск заполучить людей, лояльных чужой системе ценностей. Ну вы меня понимаете. Европейский выбор, вторая Франция и прочее бла-бла-бла с одной стороны, и «борцы за веру» – с другой. Впрочем, и у нас, на территории Российской федерации тоже можно встретить подобных персонажей. Первых – в основном в городах-миллионниках, а вторых – в Татарстане, Башкирии и на Кавказе. Последним фильтром был стационарный психосканер уже здесь, на борту «Несокрушимого», а последним способом ликвидации – выбрасывание в шлюз, но к этому методу нам так и не довелось прибегнуть. Ну еще бы, вербовочные пункты нашей рекрутинговой конторы были оборудованы не только полевыми психо– и гипносканерами и медицинской аппаратурой для первичной диагностики, но и гипнокорректорами, позволяющими в случае отказа стереть из памяти клиента воспоминания за последние полчаса. Эти воспоминания заменялись заранее записанной ложной вклейкой о том, что при собеседовании разговор шел о самых обычных условиях выезда для работы в Турцию, Арабские эмираты или на Кипр.

Раз сто, если не больше, к нашим рекрутерам приходили представители местных бандитов с предложением «поделиться». В большинстве случаев разговор заканчивался телефонным звонком Викиному папе, в дюжине случаев «для разбора полетов» на место выезжал его «разводящий». А один главарь этнической преступной группировки в маленьком городке между Волгой и Уралом оказался абсолютно невменяемым, и к нему пришлось применять меры летального воздействия в виде бомбоштурмового удара по уединенно стоящему особняку-крепости и последующей зачистки руин до белых костей. Впечатлились все, в первую очередь Викин папа и в оставшиеся десять дней проблем у наших рекрутеров не было совсем.

Когда общая численность завербованных достигла восьми тысяч человек, искин Кандид торжественно произвел меня из кандидатов в исполняющие обязанности, что означало уже почти полный набор реальных полномочий. Кстати, Кандид целиком одобрил мое решение продолжать вербовку до тех пор, пока потенциал рекрутинговых пунктов не будет исчерпан до дна – то есть они перестанут поставлять нам успешно завербованных добровольцев. Очень многие хотят изменить условия своей жизни к лучшему, но далеко не все из них готовы ради этого бросить все, что нажито непосильным трудом, и полностью разорвать контакты с друзьями, родными и знакомыми, за исключением тех, что отправятся в то же самое путешествие.

Из всего личного имущества мы разрешали будущим колонистам брать с собой только книги и подшивки журналов, у кого сколько было этого добра, которые надлежало сдавать в библиотеку под ответственность нашей любезной Галины Петровны. Конечно, девяносто процентов самых ходовых книг дублируются, но и это не беда. Народа на корабле много, а более-менее развитую домашнюю библиотеку имела чуть ли не каждая десятая завербованная семья.

Осложняет ситуацию то что, из двадцати тысяч будущих граждан две трети – это молодежь без специальности и образования в возрасте от шестнадцати до двадцати-двадцати четырех лет. Из этих примерно тринадцати с половиной тысяч молодых людей – две трети составляют девушки и одну треть парни. Что поделать, если наши русские девки по большей части уверены, что тугие округлые попки, налитые сиськи, стройные ножки, тонкие талии и прочие данные природой достоинства без всякого труда и образования помогут им хорошо устроиться в этой жизни. Но жизнь быстро и сурово развеивает эти иллюзии, а некоторые теряют эти иллюзии вместе с жизнью.

Если парней (за редким исключением) можно сразу же призвать в армию и занять тренировками под руководством опытных инструкторов, то к девкам нужен особый подход. Кстати, когда в тот же день я увидел их вместе в одном из ангаров для больших десантных шаттлов, то сразу вспомнил шамкающий бред генсека про «многосисечные массы». Это были именно они, пока еще ценящие свои сиськи превыше наличия мозгов. А мне их сиськи по барабану, мне от них нужна профориентация и интенсивная трудовая деятельность, а сиськи пусть останутся для личной жизни. Впрочем, думаю поручить эту работу Вике, потому что данный контингент параллелен ей по возрасту и небольшому жизненному опыту, хотя она несомненно образованней, умней и целеустремленней большинства здешних особ. Если она не сможет с ними справиться, то тогда я не знаю, кому это под силу. Правда, не все так плохо – некоторые из этих девушек уже покинули безликую многосисечную массу и переместились в разряд рабочего персонала. А это уже совсем другой коленкор.

На самом «Несокрушимом» сотни вакансий операторов контрольных постов. Все работу тут делают автоматы. Тут даже палубу никого драить не пошлешь – тут же прикатит робот-уборщик, возмущенный ущемлением своих прав. Шутка. Сам он не прикатит, потому что кто-то должен сидеть у пульта и выдавать этим самым роботам-уборщикам рабочие задания, следить за тем, чтобы в их работе не было сбоев, и чтобы все задания выполнялись правильно и в срок. Не знаю, наверное так в Новоримской Империи боролись с безработицей и предотвращали возможный бунт машин, потому что на фоне искусственного интеллекта вроде Кандида, который может эмулировать действия множества высокоинтеллектуальных личностей, такие тупые исполняющие автоматы кажутся нонсенсом. А может, это не нонсенс, а продуманная политика, доводами в пользу именно такого положения вещей является то, что управлять этими автоматами Кандид может лишь постольку поскольку, пока на борту нет живого экипажа и, кроме того, в некоторые помещения корабля доступ автоматам запрещен категорически. Но об этом речь зайдет немного позже.

Как только Кандид произвел меня из Кандидатов в И.О., так сразу же эти самые роботы вышли из-под его подчинения и начали ожидать указаний от вашего покорного слуги. Пришлось срочно принимать меры и объявлять набор девушек, желающих работать горничными, то есть управлять роботами-уборщиками. Обучением занимался опять же искин Кандид. Кроме горничных, требовались поварихи, то есть операторы на кухонные машины. Правда, эта была работа посложнее, потому что, кроме умения нажимать кнопки и передвигать ползунки, требуются определенные кулинарные способности и зачастую интуиция, ведь то, что синтезировала эта машина, придется есть живым людям, и ошибки тут недопустимы. Правда, сказать честно, прямым синтезом на кухонных автоматах тут никто не занимается, потому что таким образом можно синтезировать только углеводно-протеиновую массу из аварийного рациона. Задал идеальный с точки зрения медицины сбалансированный состав углеводов, жиров, аминокислот и витаминов -и получил на выходе желтовато-серые брикеты продукта «со вкусом ваты». Не такое это и простое дело, кулинария будущего. Для нормальной работы всего этого хозяйства на «Несокрушимом» имеется Кухня Шеф-Повара, где из нормальных продуктов на нормальной электрической плите, в нормальных кастрюлях варится, к примеру, борщ… После того как он сварен и специальная комиссия убедилась, что это борщ, а не, к примеру, крем-брюле, готовый продукт заливается в анализатор, который составляет программу для синтеза дубликата. Потом комиссия пробует дубликат – и, убедившись, что получился именно борщ, а не помои для свиней, рекомендует загрузку программы в кухонные автоматы. Но дело в том, что шеф-повару, которую мы нашли одной из первых, тоже нужны помощники или, скорее, помощницы; и на эти должности конкурс как в столичный вуз – по пятьдесят человек на одно место.

Не желая лично заниматься всем этим бытовым хозяйством, я начал думать, на кого бы из моих «графов» все это свалить. На кораблях российского ВМФ, организационно-штатная структура которых мне была знакома, аналогичной по масштабу хозяйственной службы просто не существовало. Потом мне вспомнилась прочитанная еще в детстве фантастическая книга американского писателя Роберта Хайнлайна, где он описывал организационно-штатную структуру больших космических кораблей, в свою очередь, насколько я понимаю, скопированную с оргштатной структуры трансатлантических пароходов. Так вот, там все эти хозяйственно-бытовые вопросы находились в ведении Главного Казначея корабля, наряду с Главным Навигатором и Главным Инженером (аналоги КБЧ-1 и КБЧ-5) непосредственно подчинявшегося командиру корабля. Поскольку командира у нас на тот момент не было, я временно замкнул эту должность на себя, после чего назначил на нее капитана финансовой службы Нину Макагон. Нужен казначей – будет вам казначей.

Сейчас, под руководством капитана Макагон, эта система уже работает вполне прилично, даже несмотря на то, что количество населенных территорий корабля все время увеличивается, что требует подключения все новых и новых контрольных постов, а следовательно, новых и новых операторов. Для увеличения стимуляции народа к труду я по ее совету вынужденно ввел на борту «Несокрушимого» такое присущее человечеству зло, как деньги. Нет, мы не печатали бумажек с водяными знаками и не раздавали их работающим, также мы не создавали и пластиковых карточек, которые требовалось бы носить с собой. Вместо этого электронными кошельками работали идентификационные браслеты, которые выдавались каждому будущему колонисту по прибытии на борт. Отстоял смену оператором, или выполнил порученную работу – сразу, немедленно, на счет падает денежка, которую можно потратить в столовой на еду, которая вкуснее базового набора, или на синтезированные машинами «Несокрушимого» вещи, выглядящие более стильно, чем рабочие комбинезоны из нетканки. Одним словом, тот, кто работает или служит, имеет возможность вкусно питаться и красиво одеваться, но и те, кто не работают, тоже не будут ходить голыми и голодными, но и отношение к ним будет соответствующим. Как потопаешь, так и полопаешь.

Тем более что с того момента количество работающих или служащих стало увеличиваться просто стремительными темпами. С начале третьей недели, где-то после седьмого декабря по земному летоисчислению, к нам наверх начали прибывать завербованные Виктором Даниловичем отставники подплава, которым было все равно с кем, все равно куда, лишь бы не сидеть дома тем самым лежачим камнем, под который не течет вода. Это был будущий экипаж «Несокрушимого», который надо еще было выдержать некоторое время в стационарных «саркофагах» ради стабилизации организма и избавления от тех болячек, которые успели накопиться за годы службы Родине, а потом подвергнуть гипнопедическому обучению – но это был экипаж. Самое главное, что у этих людей был опыт службы в тяжелейших условиях, опыт соблюдения субординации и взаимодействия в команде, а уж освоить конкретные должности, да еще с гипнообучением – для них не такое уж и сложное дело.

Одновременно стронулся с места и другой вопрос. Почти все семейные эмигрировали с детьми, мало кто оставил своих чад на попечение бабушек-дедушек в надежде меж звезд сделать еще. А там, где дети, должна быть и школа. Если уж в нашем мире неграмотный человек фактически не может найти себе применения, то для «Несокрушимого» это правило возводилось в энную степень. Даже для того, чтобы быть просто оператором каких-нибудь роботов-пылесосов, надо как минимум закончить нашу среднюю школу, иначе по неграмотности оператор наломает кучу дров. Так вот – школу мы открыли, тем более что учителя составляли значительную прослойку среди наших эмигрантов. Единственным, чем я вмешался в их профессиональную деятельность, было распоряжение, что историю и иные общественные науки будут иметь право преподавать только офицеры запаса. Точка.

Одним словом учителя, как и медики, чувствовали себя на борту «Несокрушимого» далеко не самыми последними людьми. Большинство из них своими заслугами перед зарождающейся империей запросто заработают не только на гражданство первого класса, но даже и на личное дворянство, что очень и очень немало.

Тогда же и там же

Макова Мария Петровна 36 лет, снова врач-терапевт.

Теперь мне кажется, что до той катастрофы я даже и не жила. Прошло всего-то полтора месяца, и за такой короткий срок я стала совсем другим человеком. Самое главное, со мной теперь моя милая дочка Нюрочка, и из-за этого я чувствую себя такой счастливой! Наше с ней воссоединение произошло так неожиданно, что я до сих пор не могу прийти в себя. Просто однажды Шевцов вызвал меня к себе. Я помнила об его обещании забрать сюда мою дочь, но не придавала ему большого значения. Мало ли чего может обещать мужик, а потом не выполнить, сославшись на объективные обстоятельства и нехватку денег, времени, удачи. Когда я пришла к нему в апартаменты, прямо в своем бесформенном рабочем балахоне из серо-голубой нетканки, он был не один, а в компании одного из своих помощников – высокого, чуть сутуловатого мужчины с длинными мускулистыми руками и немного некрасивым, но внушающим доверие лицом.

– Вот, Мария Петровна, – сказал мне наш великий диктатор, – знакомьтесь. Это старшина Ячменев Игорь Александрович.

– Очень приятно, – ответила я, – но я собственно не понимаю, в чем дело…