Эд откинулся на спинку кресла и закурил. Через несколько минут, потушив окурок о пульт, он включил запасные двигатели.
Взрыв расколол корабль пополам.
Морриса швырнуло на пульт, сверху на него обрушился дождь из крошева пластика и металла. Перед глазами закружился хоровод ярких белых пятен. Бледнея, пятна замедляли свой стремительный танец и одно за другим осыпались холодным серым пеплом…
Монотонное шипение аварийных воздушных насосов вывело Морриса из забытья. Он был придавлен к палубе искореженным пультом, рука, явно сломанная, вывернута под неестественным углом, из рассеченного лба и разбитой брови текла кровь. Попытавшись шевельнуть ногой, Эд обнаружил, что не ощущает тела ниже пояса.
Жалкие обломки, некогда бывшие кораблем, по инерции неслись к Центавру. Самовосстанавливаюащаяся обшивка судорожно латала зияющие в корпусе дыры. Благодаря аварийным батареям, встроенным в жизненно важные автоматы, в рубке сохранились нормальные температура и сила тяжести. Посреди чудом уцелевшего экрана переднего обзора сияла двойная звезда.
Погребенный под обломками аппаратуры Эд сквозь кровавую пелену смотрел на экран и улыбался. Зрелище впечатляло. Еще день-другой, и корабль неминуемо врежется в этот огненный шар, а пока он мог любоваться увеличивающейся с каждой секундой звездой.
Его мысли вернулись к Салли. Понравилось бы ей на Проксиме? Вряд ли, скорее всего она бы сразу запросилась домой. Только в одиночестве он мог наслаждаться Проксимой. Его душу наполнило блаженное спокойствие. Он лежал не шевелясь, а звезда приближалась и приближалась…
Раздался скрежет. Груда оплавленных кусков металла и пластика зашевелилась. Эд повернул голову на шум и в мерцающем свете экрана различил изуродованную до неузнаваемости фигуру.
ПАСРАБ, пошатываясь, поднялся, сделал два неуверенных шага в сторону Эда и с грохотом рухнул на пол. Он медленно прополз еще немного и замер, щелкая реле и жужжа щербатыми шестеренками, в нескольких футах от Морриса. В изувеченном теле робота пока теплилось некое подобие жизни.
— Добрый вечер, — загремел металлический голос.
Эд закричал, попытался освободиться, но обломки не давали ему встать. В отчаянии он визжал, плевался, плакал и пытался ползти.
— Я рад счастливой возможности продемонстрировать вам ПАСРАБ, — вещал железный истукан. — Пригласите, пожалуйста, вашу супругу. Мне бы хотелось продемонстрировать ПАСРАБ и ей.
— Убирайся! — орал Эд. — Сгинь, проклятая тварь!
— Добрый вечер. Садитесь поудобнее, пожалуйста… Добрый вечер. Садитесь поудобнее, пожалуйста… — Казалось, в рубке проигрывали заезженную пластинку. — Добрый… Рад приветствовать вас. Как вас зовут?.. Благодарю. Вы первыми в этом районе города увидите ПАСРАБ в действии… Где вы работаете?
Глаза-линзы робота оставались безжизненными, манипуляторы не шевелились.
— Пожалуйста, садитесь… — Голос то затухал, то гремел до боли в ушах. — Демонстрация отнимет у вас только секунду. Только секунду. Демонстрация отнимет…
Игра в ракушки
(Shell Game)
Внезапно раздавшийся звук мгновенно разбудил О’Кифа. Он сбросил одеяло, соскользнул с койки, схватил пистолет и ударом ноги разбил стекло, прикрывающее кнопку тревожной сигнализации. Высокочастотные импульсы привели в действие колокола громкого боя во всем лагере. Когда О’Киф выскочил из своего дома, всюду уже горели огни.
— Где? — отрывисто спросил Фишер. Он стоял рядом с О’Кифом, все еще в пижаме, с опухшим от сна лицом.
— Где-то справа. — Он шагнул в сторону, пропуская пушку, которую выкатывали из подземного укрытия. Среди фигур, одетых в ночные халаты и пижамы, появились солдаты в форме. Справа простиралось огромное черное болото, заросшее пышной травой, папоротниками и массивными луковицами, наполовину погрузившимися в липкую трясину, которая покрывала поверхность Бетельгейзе II. Над огромным болотом всегда висел туман. Ночное свечение плясало над болотом — пр^ирачные желтые огни, то появляющиеся в темноте, то снова исчезающие.
— Мне кажется, — заметил Хорстоковски, — на этот раз они прокрались вдоль дороги, но не выходили на само шоссе. Там с каждой стороны обочины по пятьдесят футов в ширину, отделяющих дорогу от болота. Вот почему не сработала радиолокация.
Гигантский плавающий механический «жук» пробивал дорогу через болото. За ним оставался широкий след твердого дымящегося грунта. Растительность, гниющие корни и опавтис листья всасывались внутрь и превращались в дорожное покрытие.
— Так что ты увидел? — спросил О’Кифа Портбейн.
— Ничего. Я крепко спал. Но я услышал их!
— Чем они занимались?
— Готовились закачивать в мой дом нервно-паралитичеcкий газ. Я услышал, как они разматывают шланги с барабанов и снимают заглушки с баллонов. Клянусь всеми святыми, я еле успел выскочить из дома до того, как они закрепили фланцы!
Подбежал Даниэльс.
— По-твоему это была газовая атака? — спросил он, хватая маску противогаза с пояса. — Да не спите же вы — наденьте противогазы!
— Им не удалось пустить оборудование в ход, — объяснил Зильберман. — О’Киф вовремя услышал и поднял тревогу. Они сразу отступили в болото.
— Ты уверен? — в голосе Даниэльса звучало сомнение.