— Потом это перекинулось на Польшу, — робко вставил негр. — Мой дедушка часто рассказывал, как все сидели у телика и слушали. А ему об этом рассказывал его дедушка. Потом движение охватило Чехословакию, затем Австрию, Румынию и Болгарию. А там и Францию с Италией.
— Франция была первой, — вдруг громко воскликнул маленький седой старичок в очках и с бородкой. — Они жили целый месяц без правительства. Люди поняли, что они могут жить без правительства!
— Все началось с маршей и погромов правительственных учреждений, — уточнила черноволосая девушка. — Огромными толпами неорганизованных рабочих.
— Россия и Америка были последними, — продолжал Толби. — Когда начался марш на Вашингтон, нас было около двадцати миллионов. Это были великие дни. И когда мы наконец двинулись, они не смогли нас остановить.
— Многих они застрелили, — добавила блондинка.
— Конечно. Но люди продолжали идти. И кричали солдатам: «Эй, Билл! Не стреляй!», «Эй, Джек! Это я, Джо!», «Не стреляйте, ведь мы ваши друзья!», «Не убивайте нас, присоединяйтесь к нам!» И клянусь Богом, через некоторое время так и произошло. Они не смогли стрелять в собственный народ. В конце концов они бросили оружие и ушли с нашего пути.
— И тогда вы нашли укрытие, — почти беззвучно произнесла маленькая черноволосая девушка.
— Да, мы нашли укрытие. Шесть. Три в Америке, одно в Британии и два в России. Десять лет мы искали последнее место — и будьте уверены, это было последнее место.
— И что потом? — спросил юнец с выпученными глазами.
— Потом мы все их взорвали. — Толби с трудом поднял свое массивное тело, зажав в кулаке кружку, тяжелое лицо полыхнуло темно-красным. — Все проклятые атомные бомбы во всем мире.
Последовала напряженная пауза.
— Да, — прошептал юнец. — Кажется, вы позаботились об этих воинственных людях.
— Их больше нет, — произнес человек-бочонок. — Они ушли навсегда.
Толби погладил свой айронитовый посох.
— Может быть. А может быть, и не так. Как раз здесь могло остаться несколько.
— Что вы имеете в виду? — поинтересовался толстяк.
Толби поднял тяжелые серые глаза.
— Пора вам, наконец, прекратить дурачить нас. Вы чертовски хорошо знаете, что я имею в виду. Ходят слухи, что где-то поблизости отсюда осталась стайка, скрывающаяся здесь.
На лицах у всех появилось выражение удивления, затем возмущения.
— Это ложь! — зарычал человек-бочка.
Старичок в очках вскочил на ноги.
— Никто из нас не имеет ничего общего с правительством! Мы все честные люди.
— Вы не правы, — мягко укорил Толби один из юнцов. — Местный люд не любит необоснованных обвинений.
Толби чуть приподнялся, сжав свой айронитовый посох. Пенн встал с ним рядом.
— Если кто-то из вас что-то знает, — обратился Толби к толпе, — лучше скажите. Сейчас.
— Никто ничего не знает, — заявила блондинка с тяжелым подбородком. — Вы говорите с честными людьми.
— Верно, — кивнул негр. — Никто здесь ничего плохого не делает.
— Вы спасли наши жизни, — добавила черноволосая девушка. — Если бы вы не свергли правительства, мы бы все погибли во время войны. Зачем же нам поддерживать их?
— Верно, — пробурчал толстяк. — Нас бы не было в живых, если бы не Лига. Неужели вы думаете, что мы выступим против Лиги?
— Идем, — сказала Сильвия отцу.