— А вот тут, — сказал сын Тинкера, — хорошо бы дренажные работы провести. А то от комаров не продохнуть. Можно бензином опрыскать, как мы здесь сделали. Но я бы предложил осушить болото с концами. Хорошо бы землечерпалку подогнать — если, конечно, она уже не занята.
Сун У слушал-слушал, а потом, пошатываясь, поднялся на ноги. Его трясло от гнева. Он уткнул дрожащий палец в Тинкера-старшего и осипшим от волнения голосом проговорил:
— Вы… вы… вы — вмешиваетесь!
Они непонимающе посмотрели на него:
— Чего? В каком смысле?
— Вмешиваетесь в план! В божественный план! Элрон правый, вы что, не понимаете? Вы не даете совершиться божественной воле! Да… — тут его посетило озарение такого неприятного свойства, что Сун У даже передернуло. — Вы… Вы что же, хотите помешать вращению колеса?
— Да, — кивнул Бен Тинкер. — Именно этого мы и добиваемся.
Невероятно! Сун У плюхнулся обратно на стул. Нет, в это просто невозможно поверить!
— Я… я все равно не понимаю. Что же с нами со всеми будет? Вы замедлите вращение колеса, нарушите божественный план…
— Мда, непростой случай, — задумчиво пробормотал Бен Тинкер. — Что же с ним, таким упертым, делать? Убьем — Длань пришлет следующего. У них таких фанатиков целая толпа, посылай не хочу. А если не убьем, а отправим восвояси, он поднимет хай, и они тут всей Коллегией высадятся. А нам такого пока не надо. Поддержка у нас есть, и сторонников прибывает с каждым днем, но надо бы пару месяцев обождать…
На пухлом лобике Сун У выступил холодный пот. Он вытер его дрожащей рукой.
— Смотрите, убьете меня, — прошептал он, — опуститесь на множество ступеней лестницы. Вы уже так высоко поднялись, зачем уничтожать труд нескольких столетий?
Бен Тинкер покосился на него. Голубой глаз смотрел строго и пристально.
— Друг мой, — тихо и раздельно проговорил он. — Признаешь ли ты, что следующее перерождение определяется нашим поведением в этой жизни?
Сун У кивнул:
— Это известно всем от мала до велика.
— А что значит вести себя правильно?
— Исполняющий божественный план ведет себя правильно! — немедленно оттарабанил Сун У.
— А может, все наше Движение — часть божественного плана? — задумчиво спросил Бен Тинкер. — Может, божественные силы хотят, чтобы мы осушали болота, убивали кузнечиков и делали прививки детям? В конце концов, зачем-то же эти силы отправили нас в мир?
— Если вы меня убьете, — пропищал Сун У, — в следующей жизни я стану мухой-падальщицей! Я это видел собственными глазами! Я стану мухой с синим брюшком и блестящими крылышками! И буду ползать по трупу дохлой ящерицы в джунглях! Среди гнилых испарений! На вонючей, похожей на сточную яму планете! — Он расплакался. Слезы текли, и Сун У безуспешно пытался осушить их рукавами. — В какой-то системе на задворках галактики, на самой нижней ступени лестницы!
Тинкер улыбнулся:
— Вот как? С чего бы это?
— Я согрешил, — шмыгнул носом Сун У и покраснел. — Я прелюбодействовал.
— А как же очищение? Ты очиститься пробовал?
— Да нет у меня времени на очищение! — Его горе превратилось в глухое отчаяние: — Мой разум все еще посещают греховные мысли! — И он показал на Фрейю, застывшую на пороге спальни. Шортики, загорелое лицо, молочно-белое тело… — Меня посещают плотские искушения — я не могу избавиться от этих мыслей! А через восемь месяцев чума повернет для меня колесо — и все! Все будет кончено! Если бы я дожил до преклонного возраста, стал беззубым стариком, которому не до плотских вожделений… — Его пухлое тело сотряслось от рыданий. — Но времени на очищение и искупление не осталось! Сканер показывает, что я умру молодым!
Выслушав излияния Сун У, Тинкер надолго задумался. А потом сказал:
— Эта чума… какие у нее, говоришь, симптомы?
Сун У все описал, и его оливковая кожа приобрела болезненный зеленоватый оттенок. А когда он закончил рассказывать, трое мужчин переглянулись и кивнули.
А Бен Тинкер поднялся из-за стола.
— Пойдем, — резко приказал он, взяв Барда под локоть. — Я тебе кое-что покажу. Это еще от прежних дней осталось. Рано или поздно мы сумеем сделать такое сами, но пока у нас немного этих штук. Мы их храним в надежном месте.