В конце книги главный герой предложил Джули, как это, видимо и водится у инопланетян, свои:
…руку и сердце.
Прочитав строчкой ниже, что:
…она их с радостью приняла,
я пришел к неутешительному выводу, что и Джули тоже была инопланетянкой, хотя и искуснее прочих героев книги, притворявшейся человеком. Тайной за семью печатями осталось для меня, какой прок от чужих руки и сердца. Что ей, своих не хватало? Или, быть может, свои она уже кому-то презентовала? Или потеряла?
Присутствие духа оставило меня на строчке:
…Ее глаза непрерывно следовали за ним, пока он переходил дорогу.
Я в сердцах захлопнул книжку, и, опасливо озираясь по сторонам, направился из гаража домой. Дорогой мне постоянно казалось, что за мной по пятам следуют чьи-то недобрые, пронырливые глаза.
На кухне жена и дети играли в монополию и я присоединился к ним. Играя, я только и думал, не следует ли мне сообщить о своем чудовищном открытии правительству. А может там давным-давно знают об этом? Или, того хуже, само правительство частично или даже полностью состоит из инопланетян?
Хорошенько пораскинув мозгами, я решил не соваться в это дело. По-моему, никакие пришельцы из космоса не стоят того, чтобы мне лезть из кожи вон.
А как по-вашему?
Золотой человек
(The Golden Man)
— Здесь всегда такое пекло? — приятно улыбаясь, поинтересовался полный мужчина средних лет в изрядно помятом сером костюме, мокрой от пота белой сорочке, обвислом галстуке-бабочке и панаме. По виду и манере держаться в нем сразу угадывался коммивояжер.
Никто из посетителей маленького замызганного кафе не пошевелился.
— Только летом, — нехотя ответила размякшая от жары официантка.
Коммивояжер неторопливо закурил и с любопытством огляделся. Парень и девушка в одной из обшарпанных кабинок у дальней стены были полностью поглощены друг другом, двое рабочих за покосившимся столиком уминали за обе щеки гороховый суп и булочки, худой загорелый фермер со стаканом виски прислонился к буфетной стойке, пожилой бизнесмен в голубом костюме и при карманных часах просматривал утренний выпуск местной газеты, смуглый таксист с крысиным лицом потягивал кофе, утомленная дама, зашедшая отдохнуть, отложила в сторону свои многочисленные сумки и блаженно откинулась на спинку стула.
Коммивояжер оперся руками о буфетную стойку и обратился к сидевшему рядом джентльмену:
— Не подскажете, как называется этот городишко?
— Волна-Крик, — не отрываясь от газеты, буркнул тот.
Некоторое время коммивояжер прихлебывал кока-колу, небрежно зажав сигарету между пухлыми белыми пальцами. Затем он извлек из внутреннего кармана пиджака кожаный бумажник и с задумчивым видом принялся перебирать открытки, банкноты, исписанные листки, билетные корешки и прочий бумажный хлам, пока, наконец, не отыскал фотографию.
Взглянув на снимок, коммивояжер захихикал и вновь попытался завязать разговор.
— Вот, полюбуйтесь-ка. — Он положил карточку на буфетную стойку.
Бизнесмен продолжал читать.
— Эй, вы только посмотрите сюда. — Коммивояжер слегка толкнул соседа локтем и сунул фотографию ему под нос. — Какова красотка?!
Бизнесмен раздраженно глянул на снимок обнаженной до пояса женщины лет тридцати пяти с рыхлым белым телом и восемью обвислыми грудями.
— Вам случалось видеть что-нибудь подобное? — хихикая, приставал коммивояжер. Его маленькие красные глазки восторженно сияли, рот расползся в похотливой улыбке. Он снова толкнул соседа локтем.
— Видел, и не раз. — Скривившись от отвращения, бизнесмен уткнулся в газетный лист. От внимания коммивояжера, однако, не ускользнуло, что старый худой фермер пристально смотрит в их сторону, и, добродушно улыбаясь, он протянул карточку фермеру.
— Ну как, папаша, нравится? Ничего не скажешь, хороша лапочка, а?
Фермер неспешно рассмотрел карточку, перевернул, изучил засаленный оборот и, еще раз взглянув на лицевую сторону, отшвырнул. Соскользнув с буфетной стойки, фотография несколько раз перевернулась в воздухе и упала изображением вверх.
Коммивояжер поднял ее, отряхнул и аккуратно, почти нежно, вложил в бумажник. Официантка скосила глаза на снимок и тут же отвела взгляд в сторону.