– Правильно. А теперь снова поглядим на чертежи.
– Только не это!
– Начнем с реактора. В подробностях.
– Чертовы «Дайверы»!..
Ночные сеансы гипнофонии накачивали в мозг Рэмси новые сведения: давление в корпусе, корпусный резонанс, корпус танка-баржи… система компенсации давления… магистральный канал… контроль за работой реактора… поиск и гидролокация… контроль за погружением…контроль клапанов… утечка реактора… гидроакустическая система автопилота… контроль атмосферы…автотаймер, модель IX… внешние и внутренние телекамеры, спецификации по обслуживанию… контроль гироскопа… дублирующий контроль… пластиковая баржа-танк, нефть… компоненты… игольчатые торпеды, системы внешнего захвата… складирование торпед… системы шифровки… системы… системы… системы… Это было время, когда Рэмси чувствовал: его голова скоро лопнет.
Глава 3
Доктор Оберхаузен пришел к Рэмси на четвертый день подготовки. Помятая одежда делала его похожим на вытащенного из постели раввина. Он зашел тихо и уселся рядом с Рэмси, у которого на голове был учебный автомат с автоматической быстрой сменой слайдов.
Рэмси отнял плотно прилегающую к лицу маску аппарата от глаз и повернулся к Оберхаузену.
– А, верховный инквизитор.
– Вам здесь удобно, Джонни?
Слепые глаза глядели сквозь собеседника.
– Нет.
– И хорошо. Вы сюда не отдыхать прибыли.
Стул под доктором затрещал, когда тот переместил свое тело. – Я прибыл по поводу Гарсии, офицера по техническому обеспечению в нашем экипаже.
– С ним что-то не так?
– Не так? Разве я сказал, будто что-то не так?
Рэмси снял свой слайдопроектор и уселся поудобней.
– Переходите к сути.
– Ах, нетерпение юности. У тебя есть досье на Гарсию?
– Вы же знаете, что есть.
– Достань его, пожалуйста, и прочти, что у тебя имеется. Рэмси повернулся направо, взял папку с нижней полки кофейного столика и открыл ее. Фотография на внутренней стороне обложки представляла худощавого коротышку – около пяти футов семи дюймов. Латиноамериканская внешность, со смуглой кожей. Черные вьющиеся волосы. Сардоническая полуусмешка. Про таких говорят: в нем что-то от черта. Под фотографией заметка, сделанная почерком Рэмси: «Член команды по водному поло Истонского университета, выигравшей первенство. Увлекается гандболом». – Читай мне, – сказал доктор.
Рэмси перевернул страницу и начал:
– Возраст – тридцать девять лет. Начинал с рядового состава. Бывший оператор ЭВМ.
Лицензия радиолюбителя. Родился в Пуэрто Мадрин, Аргентина. Отец, Хозе Педро Гарсия и Агуинальдо, крупный скотовод, владелец ранчо.
Мать умерла при родах, когда Гарсии было три года. Вероисповедание: католик. Носит на шее четки. Перед каждой операцией просит благословения у священника. Жена: Беатриса, тридцать один год. – У тебя есть ее фотография?
– Нет.
– Жаль. Могу сказать, она довольно красива. Продолжай.
– Учился в Нью-Оксфорде. Это объясняет его британский акцент. – Я весьма сожалел, когда Британские Острова были уничтожены, – сказал Оберхаузен. – Такая по-настоящему приятная культура. Солидная в своих основах. Нерушимая. Хотя это тоже признак слабости. Продолжай, пожалуйста. – Играет на волынке, – прочел Рэмси. Он поглядел на доктора. – А вот это уже странно: латиноамериканец, а играет на волынке! – Я не вижу в этом ничего плохого, Джонни. В некоторых случаях ничто так не успокаивает, как игра на волынке.
Рэмси поднял глаза горе.
– Ничего себе, успокаивает!