Рама II. Сад Рамы. Рама явленный: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Милый мой, — откровенно сказала она, — мы с тобой родственные души. Наш союз построен на самой прочной основе — на взаимном эгоизме. Нас обоих влечет одно и то же — слава и могущество.

— Жутко слушать.

— Тем не менее это так, даже если ты не хочешь признаваться себе в этом. Дэвид, милый, разве ты не понимаешь, что испытываешь нерешительность потому, что не можешь сознаться в своей истинной сути? Погляди на меня. Я всегда точно знаю, чего хочу, и никогда не колеблюсь, когда приходится что-то решать. Поступаю автоматически.

Американский физик долго молчал, сидя рядом с Франческой. Наконец он повернулся и положил голову ей на плечо.

— Сперва Борзов, теперь Уилсон, — вздохнул он. — Меня словно выпороли. Хорошо бы всего этого не было.

— Дэвид, сдаваться поздно, — Франческа погладила его по голове. — Мы зашли чересчур далеко и главный приз уже перед нами.

Потянувшись, Франческа начала расстегивать рубашку на нем.

— День был долгий и трудный, — проговорила она успокоительным тоном, — давай попытаемся забыть об этом. — Дэвид Браун закрыл глаза, она поглаживала его по лицу и плечам.

Потом Франческа надолго припала к его губам и вдруг отодвинулась.

— Знаешь что, пока мы вместе, можно черпать силу друг в друге. — Начиная неторопливо раздеваться, она стала перед Дэвидом, заставляя его открыть глаза.

— Поспеши, — нетерпеливо произнес он, — я уже…

— Не волнуйся, — ответила Франческа, лениво спуская с себя трусы, — со мной у тебя никаких проблем не было. — Франческа вновь улыбнулась, раздвигая его колени и прижимая голову к грудям. — Не забывай об этом, — проговорила она, потянув с него шорты свободной рукой. — Я тебе не Элейн.

Франческа разглядывала уснувшего возле нее Дэвида Брауна. Напряженность и беспокойство, еще несколько минут назад не исчезавшие с его лица, сменились спокойной мальчишеской улыбкой. „Как примитивны мужчины, — размышляла Франческа, — оргазм моментально успокаивает их. Хотелось бы, чтобы так было с нами, женщинами“.

Она соскользнула с узкой кушетки и оделась. Франческа старалась не побеспокоить спящего друга. „У нас с тобой все-таки остается проблема, — сказала она себе, закончив с одеванием, — и решать ее нужно безотлагательно. Куда более трудная, ведь придется иметь дело с женщиной“.

Франческа вышла наружу — во тьму недр Рамы. Возле склада на другом конце лагеря светились огоньки, но в остальном лагерь „Бета“ был погружен во мрак. Все спали. Включив свой небольшой фонарик, она пошла к югу — в сторону Цилиндрического моря.

„Что же вам нужно, мадам Николь де Жарден? — размышляла она. — Где ваша слабость, где мне искать вашу ахиллесову пяту?“ Несколько минут Франческа старательно перебирала в памяти все что знала о Николь, тщетно пытаясь обнаружить какой-нибудь дефект личности или характера, за который можно было бы зацепиться. „Деньги? Нет. Секс тоже, во всяком случае, я ее не заинтересую. — Она усмехнулась про себя. — Дэвид тоже. Николь не скрывает неприязни к нему“.

„А как насчет шантажа?“ — спросила себя Франческа, оказавшись возле берега моря. Ей вспомнилась реакция Николь на вопрос об отце Женевьевы. „Пригодилось бы, — подумала она, — знай я только ответ… но я его не знаю“.

Франческа была озадачена: ей не удалось придумать способ скомпрометировать Николь де Жарден. Огоньки лагеря уже были едва заметны во мраке. Франческа выключила фонарик и очень осторожно опустилась на край утеса, спустив ноги вниз.

Оказавшись в такой позе над льдами Цилиндрического моря, Франческа вдруг вспомнила свое детство в Орвието. В одиннадцать лет, невзирая на все предупреждения, доносившиеся со всех сторон, не по годам развитая девочка решила начать курить сигареты. Каждый день после школы она спускалась из своего городка на окружавшую его равнину — на бережок любимого ручейка. И там дымила в тишине, как бы выражая этим личный протест, придумывая себе сказочный мир — с замками, принцами… где-нибудь в миллионах километров от матери и отчима.

Воспоминания о юности пробудили в Франческе желание покурить. В экспедиции она принимала никотиновые пилюли, удовлетворявшие лишь потребность привыкшего к наркотику тела. Усмехнувшись про себя, Франческа потянулась к одному из карманов летного комбинезона. Там в специальном футляре она хранила три сигареты — на „крайний случай“.

Выкурить сигаретку внутри внеземного звездолета, пожалуй, будет поступком еще более дерзким, чем курение в одиннадцать лет. Откинув голову назад, она выпустила из легких в воздух Рамы струю табачного дыма. Франческе хотелось кричать от восторга: поступок позволил ей ощутить собственную свободу. И угроза, которую представляла для нее Николь де Жарден, вдруг показалась не столь существенной.

Попыхивая сигареткой, Франческа вспоминала жгучее одиночество девчонки, бродившей по склонам старого Орвието. И тот ужасный секрет, который навеки спрятала в своем сердце. Об отчиме Франческа не говорила никому, тем более матери, да и теперь вспоминала нечасто. Но здесь, над Цилиндрическим морем, ту детскую боль она ощутила очень остро.

„Все началось сразу после моего одиннадцатого дня рождения, — подумала она, вновь погружаясь в воспоминания восемнадцатилетней давности. — Сперва я даже не поняла, чего добивается этот сукин сын. — Она снова глубоко затянулась. — Даже после того, как начал мне ни с того ни с сего подарки таскать“.

Он был директором ее новой школы. В своем первом же тесте Франческа обнаружила редкие знания по истории Орвието. Она выходила за всякие рамки — чудо и только. До той поры отчим не замечал ее. Восемнадцать месяцев назад они с матерью поженились и немедленно завели близнецов. Франческа была лишним ртом и докукой — просто предметом в приданом матери.

„Несколько месяцев он старался быть со мной особенно ласковым, а потом мать отправилась ненадолго погостить у тети Карлы“. Потоком хлынули мучительные воспоминания: запах вина в дыхании отчима, его потное тело и свои слезы — когда он оставил ее комнату.

Кошмар продлился около года. Отчим овладевал ею, когда матери не было дома. А потом однажды вечером, пока он одевался, повернувшись к ней спиной, Франческа врезала ему по затылку алюминиевой бейсбольной битой. Окровавленный и потерявший сознание отчим свалился на пол. Она выволокла его в гостиную и бросила.

„Он больше не посмел прикоснуться ко мне, — вспоминала Франческа, вминая сигарету в грунт Рамы. — Мы жили в одном доме как незнакомцы. С тех пор я стала проводить бОльшую часть своего времени с Роберто и его друзьями. Я ждала своего часа. И когда пришел Карло, я не упустила его“.

Летом 2184 года Франческе исполнилось четырнадцать. Большую часть лета она провела, слоняясь вокруг центральной площади Орвието. Ее кузен Роберто как раз получил диплом экскурсовода по кафедральному собору. Старинный Il Duomo, главная достопримечательность города, строился этапами начиная с XIV века. Этот храм был художественным и архитектурным шедевром. Фрески Луки Синьорелли [43] в его капелле Сан-Брицио были провозглашены самым прекрасным примером стенной живописи XV века за пределами Ватиканского музея.

Сделаться официальным экскурсоводом по Il Duomo было непросто, в особенности в девятнадцать лет. Франческа гордилась Роберто. И иногда сопровождала его, правда заранее дав обещание не затруднять кузена заковыристыми вопросами.

И вот августовским вечером, как раз после ленча, на площадь возле Il Duomo выкатил изящный лимузин; шофер потребовал в туристическом бюро экскурсовода. Джентльмен в лимузине не делал предварительного заказа, и под рукой оказался один Роберто. Франческа с немалым любопытством разглядывала невысокого симпатичного мужчину, или заканчивавшего третий десяток, или уже разменявшего четвертый. Уже целое столетие автомобили в верхнюю часть Орвието пропускали только по специальному разрешению. Значит, этот мужчина — личность незаурядная.

[43] итальянский художник (1445/50-1523)