— Я не унываю и не забыла про вас. И потом, почему это я всегда должна отвечать за счастье нашей небольшой семьи? Неужели никто никогда не сможет заменить меня на посту общей матери?
— Потому что ты здесь одна такая. И всегда была каждому из нас лучшим другом.
— Ну а теперь я устала. У меня есть своя проблема… наваждение, если хочешь… Слушай, Ричард, я разочарована явным отсутствием интереса с твоей стороны: я-то всегда полагала, что Кэти у тебя любимица…
— Это нечестно, Николь, — торопливо ответил Ричард. — Едва ли меня можно было больше обрадовать, чем сказать, что с Кэти все в порядке… Но мне есть над чем подумать…
Минуту они молчали.
— Скажи мне, дорогая, — тон Ричарда смягчился. — Почему это Кэти вдруг так понадобилась тебе? Что же переменилось? Не помню, чтобы ты прежде настолько интересовалась ею.
— Я сама задавала себе тот же самый вопрос. И ответа не получила. Просто последнее время Кэти мне часто снилась — еще до того, как мы увидели ее на экране. И мне все время хочется поговорить с ней… Кроме того, когда Синий Доктор сообщила мне о смерти Геркулеса, я сразу же подумала, что должна повидаться с Кэти до того, как умру… Не знаю, почему я этого захотела и о чем намеревалась с ней говорить, но в наших отношениях еще очень много неясного…
В комнате вновь наступило долгое молчание.
— Прости за проявленную бесчувственность, — сказал Ричард.
«Все в порядке, Ричард, — подумала Николь. — Не в первый раз… И не в последний. Даже самые близкие пары не всегда понимают друг друга».
Николь потянулась и погладила мужа.
— Извинения принимаю, — проговорила она, целуя его в щеку.
Рано утром Николь с удивлением обнаружила в их доме Арчи. Патрик, Паи, Бенджи и дети только что отправились в классную комнату. Остальные взрослые еще не покончили с завтраком, когда паук появился в столовой Уэйкфилдов.
Макс проявил грубость.
— Прости, Арчи, но мы не принимаем гостей… по крайней мере тех, которые могут и подождать… пока мы не выпьем кофе, или как там у вас называется то дерьмо, которое нам каждый день дают на завтрак.
Когда октопаук повернулся, чтобы уйти, Николь поднялась из-за стола.
— Не обращай внимания на Макса, — сказала она. — Он теперь постоянно в скверном настроении.
Макс вскочил из кресла, держа в руке один из пустых пластиковых пакетов, в котором оставалось немного каши. Он быстро провел им по воздуху из стороны в сторону и, закупорив его, передал Арчи.
— Ну как, квадроидов наловил? — громко проговорил Макс. — Или они слишком быстро движутся для меня?
Арчи не ответил. Остальным людям было неловко. Макс вернулся на свое место за столом — к Эпонине и Мариусу.
— Черт побери, Арчи, — обратился он к октопауку. — Наверное, вы мне скоро поставите на задницу пару зеленых точек или же попросту терминируете?
— Макс! — воскликнул Ричард. — Что это такое… подумай о жене и сыне.
— Вот о них-то я и думаю почти целый месяц, друг мой. И знаешь что? Этот арканзасский мужичок так ничего и не придумал… — голос его стих. Макс вдруг ударил кулаком по креслу. — Черт побери! — завопил он. — Я чувствую себя таким бесполезным!
Мариус заплакал, Эпонина выскользнула из-за стола, унося ребенка, Элли отправилась помочь ей. Николь увела Арчи во дворик, оставив Ричарда и Макса вдвоем. Ричард перегнулся через стол.
— Мне кажется, я вполне понимаю твои чувства. Макс, — мягко проговорил он, — я сочувствую тебе… но, оскорбляя октопауков, мы не улучшим своего положения.
— А какая разница? — Макс обратил к Ричарду мрачный взгляд. — Мы здесь пленники, это очевидно. Я позволил своему сыну родиться в мире, где он навсегда останется пленником. Какой же я после этого отец?
Пока Ричард пытался утешить Макса, Николь получила от Арчи известие, которого ожидала не одну неделю.
— Мы получили разрешение, — объявил октопаук. — Ты можешь сегодня воспользоваться библиотекой данных. Мы подобрали видеокадры из нашего архива, касающиеся твоей дочери Кэти.
Николь попросила Арчи повторить, чтобы убедиться в том, что не ошиблась.
Арчи и Николь не разговаривали, пока повозка уносила их без остановок из Изумрудного города к высокому зданию, в котором помещалась библиотека октопауков. Николь не обращала внимания на уличные сцены. Она была полностью погружена в собственные эмоции и мысли о Кэти. Умственным взором она припоминала один за другим ключевые моменты своей жизни, когда Кэти была еще ребенком. Дольше всего она заново вспоминала пережитый ужас и радость, когда она обнаружила свою пропавшую четырехлетнюю дочь в логове октопауков. «Ты всегда пропадала, Кэти, — подумала Николь. — Так или иначе я не сумела уберечь тебя».