— На потолке растут лианы и разные растения, еще там обитают подобные насекомым животные, которые собирают плоды и цветы, — услышала она возле себя голос Элли. — Он образует замкнутую экосистему, а заодно и великолепную крышу для города, защищая его от холода Рамы. Когда закроют ворота, здесь станет значительно теплее.
Под куполом располагалось более двадцати очень ярких источников света; они казались значительно ярче, чем те светляки, которые сопровождали Ричарда и Николь по области обитания октопауков. Николь попыталась разглядеть один из огней, но быстро сдалась, потому что свет был чересчур ярок для ее глаз. «Если я не ошибаюсь, — подумала она, — этот свет испускают скопления насекомых, подобных тем светлякам, что привели нас сюда».
От усталости или волнения — либо по обеим причинам — вокруг все словно закружилось. Николь отшатнулась и протянула руки Ричарду. Выброс адреналина, сопровождавший головокружение, и внезапный испуг заставили ее сердце заколотиться.
— Что с тобой, мама? — встревожилась Элли, глядя на побледневшее лицо матери.
— Ничего, — ответила Николь, стараясь дышать размеренно. — Ничего страшного… просто голова закружилась.
Николь поглядела на землю, чтобы прийти в себя. Улица была вымощена яркими квадратными плитками, похожими на керамические. На мостовой — не более чем в полуметре от нее — застыли три существа… более странных созданий Николь еще не видела. Они были размером с баскетбольный мяч. Верхние полусферы тел были окрашены в густой синий цвет, волны на их поверхности отдаленно напоминали человеческий мозг или же часть купола медузы, выступающую над водой. В центре этой постоянно переливающейся массы находилась темная округлая дыра, из которой торчали две тонкие антенны, быть может, сантиметров в двадцать длиной, с ганглиями или узлами, разделенными двумя-тремя сантиметрами. Николь невольно отшатнулась назад, она заподозрила, что эти странные животные угрожают ей… Поведя антеннами, вся тройка быстро отодвинулась к краю улицы.
Николь быстро огляделась. По головам всех окружавших ее октопауков струились цветовые полосы. Николь понимала, что хозяева обсуждают ее реакцию. Она вдруг ощутила себя нагой… словно бы потерялась, ничего не понимая в незнакомом мире.
Откуда-то из глубины ее существа донесся древний и могучий сигнал тревоги. Николь опасалась, что вот-вот взвизгнет или закричит.
— Элли, — произнесла она негромко. — По-моему, на сегодня с меня довольно… нельзя ли уйти отсюда?
Элли взяла мать за руку и повела к двери второго сооружения с правой стороны улицы.
— Октопауки работали день и ночь, чтобы перестроить это помещение… надеюсь, оно вам понравится.
Николь продолжала разглядывать улицу и октопауков, но все, что она видела теперь, больше не проникало в ее сознание. «Это же сон, — подумала она, заметив проходившую группу тощих зеленых созданий, похожих на шарики на ходулях. — Подобное просто не может существовать».
— И с меня тоже хватит, — проговорил Ричард. — Особенно после той жути в лесу. Кроме того, мы устали за эти три дня — для стариков дорога неблизкая… Неудивительно, что у твоей матери закружилась голова, сценка-то еще та.
— Прежде чему уйти, — сказала Элли, — Арчи извинился тремя различными способами. Он попытался объяснить, почему октопауки разрешили всем собраться возле ворот… они считали, что вам с матерью будет интересно, но не подумали, что впечатлений может оказаться слишком много…
Николь медленно поднялась с постели.
— Не беспокойся, Элли. Я еще не стала настолько хрупкой… Просто не ожидала ничего подобного, в особенности после таких трудов и волнений.
— Может быть, мама, ты хочешь еще передохнуть или лучше тебя покормить?
— Я действительно прекрасно себя чувствую. Дальше действуем в соответствии с планом… Кстати, Эпонина, — проговорила она, обращаясь к француженке, после встречи почти все время молчавшей. — Прошу прощения за бестактность. Мы с Ричардом излишне увлеклись разговором с Элли и видом города… Словом, я забыла сказать: Макс велел передать, что любит тебя и что ему без тебя плохо.
— Спасибо, Николь. Я тоже скучала — и по Максу, и по всем вам.
— Значит, ты изучаешь язык октопауков вместе с Элли? — спросила Николь.
— Нет, — неторопливо ответила Эпонина. — У меня здесь были другие дела… — она обернулась, отыскивая взглядом Элли, вышедшую на мгновение, наверное, чтобы приготовить обед. — Случилось так, — продолжила Эпонина, — что мы с Элли не виделись почти две недели и только потом начали планировать ваш приход.
В комнате воцарилась тишина.
— Итак, вы с Элли не были здесь пленницами? — негромким голосом спросил Ричард. — А вы поняли, зачем они похитили вас?
— В известной мере, — Эпонина встала. — Элли, где ты? Твой отец уже задает вопросы…
— Минуточку, — они услышали голос Элли. Через несколько минут она вернулась в комнату с октопауком Арчи. Элли прочла выражение на лице отца.
— Его присутствие нам не помешает. Мы договорились с Арчи о том, что, когда будем рассказывать вам о нашем пребывании здесь, он сможет присутствовать при разговоре… чтобы пояснить и дополнить, а может быть, и ответить на те вопросы, с которыми не сумеем справиться.
Октопаук опустился на пол среди людей. Наступило недолгое молчание.
— Почему-то так и кажется, что вся эта сценка отрепетирована, — проговорил, наконец, Ричард.
Озабоченная Николь нагнулась вперед и взяла дочь за руку.
— Элли, плохих вестей нет, так ведь? Ты же сказала, что можешь отправиться с нами назад…