Рама II. Сад Рамы. Рама явленный: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По сентиментальным причинам О'Тул решил использовать девять цифр: дату своего рождения, 29-3-42, и дату рождения жены, 7-2-46. Он прекрасно понимал, что любой шифровальщик немедленно проверит столь примитивные варианты, поэтому даты следовало скрыть посреди последовательности из пятидесяти цифр. Но как быть с остальными — их сорок одна? Число 41 интересовало его с той самой вечеринки с пивом и пиццей, состоявшейся в студенческие годы в Массачусетсом технологическом. Один из его тогдашних приятелей, блестящий молодой специалист по теории чисел, имя которого О'Тул давно позабыл, пьяным шепотом сообщил будущему генералу, что 41 — „число удивительное, это первое число в самой длинной последовательности квадратичных простых“.

О'Тулу так и не удалось в полной мере понять, что подразумевалось под термином „квадратичное простое“. Однако он понял, не без удивления, что в последовательности 41, 43, 47, 53, 61, 71, 83, 97 каждое следующее число получалось прибавлением двойки к разности предыдущих. Последовательность простых чисел заканчивалась на сорок первом члене, оказывавшемся уже не простым числом, а именно 41х41=1681. О'Тул лишь однажды в жизни поделился этими малоизвестными сведениями с Катлин по поводу ее сорок первого дня рождения и получил такой ответ, что впредь никогда более не упоминал об этом факте.

Однако для кода такая последовательность подходила, в особенности если ее слегка замаскировать. Чтобы получить свое пятидесятизначное число, О'Тул сперва записал последовательность из сорока одной цифры, каждая из которых образовывала сумму двух первых цифр в каждом числе последовательности „квадратичных простых“, начиная с 41. То есть его собственный ряд начинался с „5“ вместо 41, потом следовало „7“ вместо 43, „1“ вместо 47 (4+7=11, последняя цифра сокращалась), „8“ вместо 53 и так далее. Затем цифры, входящие в две даты рождения, О'Тул распределил в соответствии с возвратной последовательностью Фибоначчи (34, 21, 13, 8, 5, 3, 2, 1, 1), определив таким способом расположение девяти дополнительных цифр в последовательности из сорока одного члена.

Запомнить ее было довольно сложно, но генерал не намеревался заносить все на бумагу и брать с собой к месту активации зарядов. Если код будет записан, тогда им сможет воспользоваться любой без его на то воли: он уже не сможет изменить свое мнение. Запомнив последовательность, О'Тул уничтожил следы вычислений и направился в столовую завтракать с другими космонавтами.

— Франческа, вот тебе экземпляр кода, вот вам, Ирина, последний Хиро Яманаке. Извини, Янош, — улыбнулся адмирал Хейльман, — я уже расстрелял свой боезапас. Может быть, генерал О'Тул позволит тебе ввести собственный код в одну из бомб.

— Не беспокойтесь, адмирал, — сухо ответил Янош, — без некоторых привилегий я вполне могу обойтись.

Хейльман сделал целое зрелище из активации зарядов. Свое пятидесятизначное число он распечатал и с удовольствием объяснял остальным космонавтам, какое хитроумие сумел проявить при составлении кода. И с непривычной открытостью он вовлекал в этот процесс весь экипаж.

Франческе это нравилось. Все прекрасно смотрелось на телеэкране. О'Тул подумал, что она-то, наверное, и предложила Хейльману такой сценарий, но долго думать об этом генерал не стал. Его крайне удивляло собственное спокойствие. После долгого и мучительного поиска решения он намеревался свершить все бестрепетной рукой.

Вводя свой код, адмирал Хейльман напутал, признав свое волнение. Он сказал, что забыл в каком месте цепочки находится. Проектировщики предусмотрели такую возможность и рядом с числовой клавиатурой на боку бомбы установили две лампочки, красную и зеленую. После каждых десяти цифр один из огоньков загорался, указывая, правильно ли был введен отрезок кода. Группа обеспечения безопасности возражала; по ее мнению, подобное устройство облегчало разгадывание кода — цепочку из десяти цифр угадать легче, чем из пятидесяти. Но технические испытания перед запуском подтвердили необходимость поверочных сигналов.

И уже на втором десятке Хейльмана приветствовал красный огонек.

— Я что-то напутал, — проговорил он с явным смущением.

— Громче, — крикнула Франческа с места, откуда снимала. Ей удалось удачно выбрать точку, с которой одновременно были видны и бомбы, и гондолы для них.

— Я ошибся, — объявил адмирал Хейльман. — Этот шум отвлек меня. Теперь придется переждать тридцать секунд перед следующей попыткой.

Хейльман успешно ввел свой код. Второй заряд активировал Дэвид Браун — едва ли не со скукой, уж во всяком случае, он нажимал кнопки без какого бы то ни было энтузиазма. Механизм третьей бомбы взвела Ирина Тургенева, закончив процесс короткой и энергичной речью о том, что Рама должен быть уничтожен.

Ни Хиро Яманака, ни Франческа не проронили ни слова. Впрочем, Франческа удивила экипаж, набрав первые три десятка цифр по памяти. Учитывая, что с кодом Хейльмана она могла ознакомиться не более часа назад и с тех пор ни минуты не провела в одиночестве, это достижение вызвало уважение.

Наступил черед генерала О'Тула. Мирно улыбаясь, он шагнул к первой бомбе. Космонавты аплодировали, демонстрируя уважение к генералу и его внутренней борьбе. Он попросил всех не нарушать тишины, поскольку ему придется воспроизводить код по памяти. Потом О'Тул ввел первый десяток цифр.

Зеленый огонек остановил его. И вдруг в его голове словно вспыхнула одна из фресок второго этажа усыпальницы св. Микеля в Риме. Молодой человек в голубом одеянии, подняв глаза к небесам, стоял на ступенях памятника Виктору Эммануилу, и генерал О'Тул услышал голос, четкий и различимый. Он произнес одно только слово: „Нет“.

Генерал повернулся к космонавтам.

— Кто это говорил? — спросил он. Присутствующие качали головами, озадаченный О'Тул обернулся к бомбе и попытался вспомнить следующие десять цифр. Но это уже не удалось. Сердце колотилось, ум повторял: „Что это был за голос?“ И решимость исполнить свой долг испарилась.

Глубоко вздохнув, Майкл О'Тул повернулся и направился к выходу из огромного отсека. Когда он проходил мимо ошеломленных коллег, адмирал Хейльман завопил:

— Что вы делаете?

— Возвращаюсь в свою каюту, — ответил О'Тул, не меняя шага.

— Вы решили не активировать бомбы? — спросил позади доктор Браун.

— Нет, во всяком случае, пока.

56. ОТВЕТ НА МОЛИТВУ

Остаток дня О'Тул провел в своей каюте. Через часок после состоявшейся попытки О'Тула ввести код к нему заглянул Отто Хейльман. Поговорив о том о сем — в подобных разговорах адмирал бывал просто жуток, — он затронул интересовавший всех вопрос.

— Ты уже в состоянии продолжить активацию зарядов?

О'Тул качнул головой.

— Так мне казалось с утра, Отто, но… — Продолжать не было необходимости.

Хейльман поднялся из кресла.