— Это точно, — согласился военный министр Крукшанк, оглаживая свои роскошные золотистые баки.
Потом оба взглянули вверх, но не на стаю грифов, а на зависший в Небе вертолет.
— Случайно не знаешь, кто был в том самолете? — спросил Крукшанк.
— Конечно, знаю. Рамсен. Возвращался на Искью.
— Этого я и боялся, — вздохнул военный министр. — Теперь вопрос в том, что решит Дуче.
— А, ерунда. В следующий раз пошлет другого, и все дела. Так что все к лучшему.
— Нет, Юджин, — возразил Крукшанк и взглянул прямо в глаза собеседнику. — Не к лучшему. Дела совсем плохи. А я уже сыт по горло. Вдоволь насмотрелся. Они уже как рецидивисты. Вошли во вкус и сами никогда не остановятся.
Палмер достал сигарету и закурил, глядя на Крукшанка поверх бледного огонька.
— Брось. В Орлане он никого не убьет. Тут у него железное табу.
— Допустим. А все-таки, разве ты чувствуешь себя в безопасности? Сейчас, к примеру? — От Крукшанка не укрылся мгновенный взгляд Палмера в сторону темного вертолета. — А завтра? А через месяц? Ты, Юджин, сам прекрасно знаешь: рабы ему уже давно осточертели. Ему хочется дичи покрупнее…
— Да, тут есть о чем подумать, — отозвался Палмер. Крукшанк молча сидел в седле, наслаждаясь тем, как солнце приятно греет спину. А в лицо ему тупо таращились мутные глаза мертвого оленя. Славный, крупный олень. Рога с восемью отростками. На струйке крови, что вытекала из ноздри, уже трапезничало целое полчище мух. Да, славный олень. Хотя и удвояченный. Дичи в окрестностях Орлана хватало с избытком, но эти несколько сот акров снабжались ею особенно обильно. Надо же Вождю поохотиться. Крукшанку даже вдруг почудилось, что этот одень ему знаком. А что, очень может быть. Сколько раз, подумалось военному министру, под этим солнцем погибал один и тот же зверь.
— Если бы я видел хоть какую-то альтернативу… — задумчиво произнес Палмер.
— Но ее нет, — с мрачным удовлетворением продолжил Крукшанк.
— Как думаешь, может, с его преемником будет полегче?
Крукшанк невесело усмехнулся, подбирая поводья. Лесничие закончили работу и направлялись к своим коням. Вертолет уплывал на запад.
— Юлий, Август, Тиберий, — шептал Крукшанк, — Калигула, Клавдий, Нерон…
Глава 15
Отряд вяло топал по каменистой горной дороге. С ясного неба немилосердно палило солнце. Замыкая шествие, Дик с отвращением озирал подпрыгивающие затылки шестерых пехотинцев и покачивающиеся зады двух навьюченных поклажей коней. В горле совсем пересохло. Но просить Линдли остановить колонну для пополнения фляг не хотелось. Опять откажет, сволочь.
Транспортный самолет высадил их с очень скромными, как показалось Дику, припасами. А Гамно на враждебную территорию брать запрещалось — железное правило. Так что теперь отряду приходилось, по выражению Линдли, «терпеть лишения».
Впереди кто-то из пехотинцев гнусаво затянул:
— Солдаты, солдаты, бравые ребяты. Днем они дерутся, а вечером…
Тощий как жердь Линдли с дурацкой ухмылкой на бледной физиономии обернулся.
Тут Дик снова вспомнил, как два дня назад к нему зашел Клай. Говард едва сдерживал свое возбуждение.
— Ну, Дик, большие дела назревают, — сказал он тогда прямо с порога.
— В смысле — переворот?
— Тихо! Ты что, спятил? Но в общем, так оно и есть. А откуда ты знаешь?
— Да ведь ты уже несколько недель меня к нему готовишь, разве нет? Мне даже интересно стало, когда ты наконец скажешь все толком.
— Теперь могу сказать. Значит, так. Вот и у тебя появился шанс примкнуть к борцам за правое дело. В твоем полку служит некто по фамилии Линдли. Скоро его пошлют на задание. Самое обычное задание. А когда вернется, пойдет на повышение. Получит должность в канцелярии главного каптенармуса. А нам на этом месте нужен свой человек. Линдли отпадает — ему нельзя доверять. Мы сделаем так, чтобы на это задание под командой Линдли отправили и тебя. Тебе остается только… позаботиться, чтобы он не вернулся.
Несмотря на воспитанные в нем бакхилловские традиции преданности Вождю, Дику уже не приходилось особенно задумываться, на чьей он стороне. Такие соображения его не беспокоили. А вот что касалось Линдли… Не то чтобы пучеглазый блондин нравился Дику. Скорее наоборот. Заносчивость и змеиная язвительность Линдли страшно раздражали. Дик с удовольствием бы его прикончил… но тут уже возникли сложности морального порядка.
Всякий раз, когда Дик вспоминал свою жизнь в Бакхилле, — а это, из-за постоянной нехватки времени, случалось теперь нечасто, — ему хватало соображения, чтобы понять, как сильно он изменился за последние несколько месяцев. Дик все еще помнил свой ужас и боль в тот день на дуэльной площадке, когда он увидел, как падает Кессель.